В общем, загнал он в свешивающуюся с бортика ванны попу палец до основания. А у девочки фактически в этот момент наступал первый в жизни оргазм. В общем, помимо стойкой нелюбви к братцу, седьмая заимела анальный фетиш, я бы сказал травматический — Лави говорила, что та без анальной стимуляции фактически фригидна, причем даже неважно чьей — может кончить, вылизывая девичью попу, например.
Покивал, морду состроил сочувственную, но, честно говоря, до отбытия так и не понял — нахрена мне Лави это все вывалила? То ли хвастается любовницей и сватает мне её — так мне выше крыши. То ли сама на девочку немного (много на меня, я чувствую, причем объективно) запала?
Так и не решив сей жизненно важный вопрос, принял вердикт «Ксеносы» и забил.
А по возвращению в Англию, вплоть до полуночи дня финала, был я на нервах и всячески Лави дергал, чтоб никуда не лезла и вообще. За что был через несколько часов причитаний напуган угрозами жёсткого фистинга, причем меня, потому как я метаморф и мне не страшно, а Лави за нервотрепку рассчитается.
Устрашенный я теребить сестренку прекратил, хотя нервничать продолжил. Ну а ближе к полуночи Лави сообщила, что футбольным хулиганам клан настучал, Избранный изволит дрыхнуть, и все хорошо.
Ежедневный Пророк вышел с извещением о могутных аврорах, вваливших со страшной силой всем, даже виновным, ну и что, мол, бродил где–то на горизонте Поттер, выкрикивая одобрительные речевки в адрес доблестных сотрудников Аврората.
Как–то я желтой прессе не поверил ни разу. Ну ладно бы я, я бы такое смог. С мордой коварной и ехидной поорать что–нибудь вроде «Аврорат вперде!», «Похоронки вас не забудут!» и прочими оптимистичными и вдохновляющими высказываниями.
Но Гарик? Который, по словам Лави, устроил на матчах натуральное дежурство, с группами быстрого реагирования и прочей оперативщиной и отпорщиной? Ну и решил я прогуляться, слухи и сплетни послушать. Там хоть и преувеличивают в десятки раз, но не врут, как Пророк.
Побродил по улочкам, посидел в забегаловках, послушал.
Ну если исключить незначительные преувеличения, где Гарик был верхом на «страшной, но симпатичной», метаморфе–полублэке, рвущей нападавших в клочья, их пожирающей и испускающей пламя из пасти и зада, то выходила такая картина.
Нападающих была примерно сотня. Половину из них задержали–закопали миньоны избранного и он сам. Половину в слизь раскатали подвыпившие отцы семейства, рвущиеся к палаткам с этими самыми семействами. Но там, в чем ему честь и хвала, резвился избранный, положил то ли полторы, то ли две дюжины нападавших и среди «оставленных семей» жертв не было. Так что папаши подскочили к моменту, когда все кончилось, а авроры пытались задерживать Гарика.
Разгорячённые папаши чуть не раскатали авроров в слизь, но те одумались. Ну и Избранный, под вопли, что он — молодец, срулил отсыпаться. В итоге, учитывая, что прочие маги не стояли, как овцы, можно сказать, что Гарик и вправду молодец. Вот если бы стояли, то был бы козел, а так… Ну, впрочем, прервал себя я, я бы на стадион в любом случае не полез.
Ну и шел я в благородных раздумьях к дому, когда передо мной нарисовался некий тип. Тип был лет тридцати, с меня ростом, бел волосом и черен глазами. И весу в нем, навскидку, было кило сорок, не больше. То есть, вполне могло и двадцать быть, учитывая морщины от худобы и седину.
Одет был, кстати, вполне прилично, в мантию фасона тренчкот, кожаную притом. На плече у типа копошился некий металлизированный конструкт, судя по «грязному» виталу — некий суррогат биомагии, вроде кровавой стали.
В общем, тип был колоритен, не лишён определенного вампирского очарования (но точно маг, я проверил), но с какого–то Мордреда преграждал мне путь. Морду лица при этом имел жалобно–просительную, лапки же сложил перед не то что впалой, а как по мне срощенной с лопатками грудью. Ну и выдал этот тип недоуменно поднявшему бровь мне:
— Уважаемый Мастер, простите, не имею счастья знать вашего имени, — выдал этот тип глубоким, резонирующим басом, немало меня озадачив, на тему, где и чем резонировал–то? — Меня зовут Эматирос Врохерос, мастер крови и подмастер менталистики. Молю, — скорчил он еще более жалобную гримасу, — возьмите меня в ученики!
Это что–то я нихрена не понял, вгонял я себя в транс, с подозрением разглядывая «Кровавого дождя». Схренали «мастер», когда колечки подмастера? И да, похож на подмастера менталистики, оценил я пусть и неполную, но наличествующую «эмоциональную блокировку». Фигня какая–то, решил я, да и начал беседу с типом, приведя себя в боевое состояние (на что тип чуть не спровоцировал мою атаку — этот тощий повел глазами за ЧИСТЫМ виталом, перераспределяющемся в моем теле).
В общем, приготовился я топорщиться, мочить все, что мочится, ну и начал осторожную беседу.
Опошленный гг–ой, сжимая коленочки, сидел в уголке спальни, прикрываясь простынкой. Его тело сотрясли беззвучные рыдания, горкие слезы оставляли темные пятна на белоснежной простыне.
