Случайный рыцарь полностью

Можно подумать, я этого не знаю. Тут и слепой может рассмотреть бурю, творящуюся внутри. Пытаясь скрыть злость, я говорю:

– Это оттого, что мерзавцы залезли на нашу землю. Этого в принципе не должно было случиться. Я должен быть внимательнее, заметить, как они подкрадываются.

Подобного больше не повторится.

Я не могу, мать твою, позволить этому случиться. Они бы не остановились на Эдисоне. Он был просто проверкой, тест-драйвом защиты, попыткой разделить нас, чтобы разобраться с каждым по отдельности. Они уже делали то же самое со мной и Джоном. Но мы всегда были начеку. Не могу сосчитать, сколько раз старик выскакивал за дверь на секунду раньше меня с заряженным ружьем. Еще до того, как я установил камеры.

Беда в том, что, если нами займется сам Дракон, все станет гораздо хуже. Это не закончится тем, что мы их прогоним, а Браяр притащит его в участок. Я знаю его. Это дикарь с инстинктами убийцы.

– Ты был на кухне, Дрейк. В задней части дома. Ты не мог видеть дорогу оттуда. Это не твоя вина. Я их тоже не видела и не слышала, хоть и находилась в дедушкином кабинете. Я должна была заметить… – Она вздыхает. – Я просто не могу понять, зачем они пытались забрать Эдисона.

В голове мелькает дюжина адских сценариев.

Потому что он был нужен им в качестве приманки. Они хотели, чтобы я побежал за ними и оставил ее там одну. Или они планировали попытку сбить нас на дороге, если бы мы погнались за ними. Либо же Эдисон был только началом, следом они пришли бы за Беллой и уж в последнюю очередь за мной.

Черт.

После того, как Белла закрылась в кабинете Джона, я загнал пикап в огромный гараж, чего обычно никогда не делаю. Я был уверен, что она вызовет полицейских, узнав об обмане.

Мой автомобиль вечно торчит либо на улице, либо под навесом. Джип в тот вечер стоял во дворе один. Возможно, они подумали, что только Белла дома?

– У тебя есть идеи? – шепчет она, глядя на меня. – Должна быть хоть какая-то причина, по которой они хотели украсть коня.

– Нет, – отвечаю я. – Нет никакого резона красть Эдисона.

На самом деле я уже практически уверен, что никто и не планировал воровать эту лошадь. Им требовалось выманить на улицу саму Беллу, заставить ее испугаться и выскочить из дома, и было плевать, какую приманку для этого использовать – мертвую или живую. Это и есть фирменный стиль Дракона. Зло во плоти, совершенно очевидно.

Я хмурюсь и прищуриваю глаза, представляя, как легко он мог устроить ее исчезновение. Так же, как с Винни. Хуже всего то, что он – главная причина, по которой я остался в Северной Дакоте. Огромная, мерзкая причина, почему я вообще решился принять участие в посмертной авантюре Джона Рида.

Внутри все сжимается, когда перед глазами всплывает холодное, безжизненное лицо Винни. Она числилась пропавшей без вести больше чертовой недели, когда ее нашли. Меня чуть не вывернуло наизнанку в морге, куда вызвали на опознание тела.

Замерзшая насмерть. Наполовину в снегу. Босиком в середине гребаного декабря.

Дерьмо.

Она никогда не выходила на улицу без обуви в это время года.

Грант, начальник участка полиции, знал это. Он тоже подозревал Дракона. Однако место, где было найдено тело, находилось за пределами границы резервации, поэтому у мужчины не имелось полномочий даже допросить подонка. Это была совершенно новая буровая площадка, установленная для георазведки, прямо на границе со штатом Монтана, в нескольких шагах от моего родного городка Кинсливилля. К тому времени, как Бюро по делам индейцев получило разрешение на помощь от федералов, вся команда буровой установки исчезла с концами.

Винни стала еще одним именем в бесконечном списке пропавших без вести индейских девушек. И даже если в конце концов их тела находят, то виновников преступлений – нет.

Я поклялся, что с Винни все будет по-другому.

А затем разверзся еще один ад. Еще одно замерзшее тело было обнаружено.

Огонь преисподней жжет горло. Даже когда я борюсь с воспоминаниями, уши чешутся, как будто по ним ползают пауки. Взяв с приборной панели солнцезащитные очки, я напяливаю их, скрывая дерьмо, которое я отказываюсь называть слезами, потому что это сердце истекает кровью.

Слезами горю не поможешь. Это никого не поможет вернуть, поэтому мне насрать.

Но я не могу скрыть ни свое страдание, ни собственную ярость, ни правду.

Я по-крупному облажался. Дважды. Не спас жизни, которые обязан был защитить. Я думал, что знаю все лучше других, что худшее, с чем могу столкнуться в гражданской жизни, будет милосерднее ужасов Курдистана, Ирака и Кандагара. Сказал Энджи, что заботиться о нашем старике не так уж сложно. Что с того, что у него немного едет крыша? Он взрослый человек, а она – эгоистка. Но Энджи ответила тогда, что я ни хрена не имею понятия, как нужно заботиться о нем на самом деле. Что она делала это все время, пока я служил, и что его нельзя было оставить одного даже на мгновение. Она работала в больнице. И это тоже причина, по которой я должен был прислушаться к ее словам. Энджи не ошиблась.