Делать он решил сразу блочный арбалет, с механизмом взведения. Нечто подобное он когда-то видел на игрушечном арбалете и после долгих размышлений понял, что схема вполне рабочая. Просто делать ее нужно гораздо серьезнее. Если коротко, то по ложу делалась прорезь, по которой как по направляющей двигается ползунок, который и натягивает тетиву, а ползунок этот приводится в действие парой изогнутых дугой коромысел. Рычаг, потянув за который, стрелок и будет натягивать тетиву.
То есть отпадает необходимость во всяких козьих ногах и стременах для взведения оружия. Достаточно будет просто потянуть за рычаг и, натянув тетиву, вернуть ее в исходное положение. Вместе с ним вернется и ползунок. Вся эта машинерия крепится на ложе. Главное, чтобы дерево оказалось прочным, а будет еще лучше, если взять его тонким листовым металлом. В общем, работы предстояло много. Но задумка была интересной, а новинки Векшу всегда привлекали.
Плечи лука с басовитым гудением выбросили болт, и сталистая проволока, использованная вместо тетивы, тихо зазвенела ему в унисон. Болт, проломив толстую дубовую доску, вонзился в пень, у которого она была установлена, и белое его оперение едва заметно задрожало.
– Это на кого ж ты с этим охотиться собрался? – растерянно поинтересовался Векша, задумчиво разглядывая новое оружие.
– На кабана да на оленей, – пожал Беломир плечами, попутно перезаряжая арбалет. – Звери это осторожные, и так просто к ним не подберешься. А мы с тобой, друже, не князья и даже не бояре. Нам охота не для забавы, а для жизни потребна.
– Так-то да, да только странное это оружие. Не наше, – продолжал бубнить кузнец, почесывая в затылке.
– Чего это не наше? – не понял Беломир.
– Ну, не русское.
– Ну, ты загнул, – фыркнул парень, накладывая на ложе болт.
– Чего это вдруг?! – возмутился Векша.
– А того. Не важно, где оружие придумано. Важно, кто его пользует. А нам эта штука для охоты пригодится. Воевать с ним тоже можно, но не в поле.
– А где?
– Вот если в осаду сесть, то ему тогда цены не будет. Арбалет бьет далеко и любого супостата на дальнем расстоянии удержит. Из лука так не дотянешься.
– Выходит, такими самострелами можно будет любого врага вдали от стен удержать? – оживившись, уточнил Векша.
– Можно, – коротко кивнул Беломир, прижимая приклад к плечу, и, прицелившись, выстрелил.
Приклад и ложе парень выточил из дуба, для прочности, а в итоге получилось настоящее произведение искусства. Ружейная шейка приклада с выраженным упором для ладони, ружейный спусковой крючок, в общем, если убрать всю средневековую механику, можно подумать, что это приклад от огнестрельного оружия. Само собой, делал Беломир арбалет под себя, так что тому же кузнецу обращаться с ним было неудобно. Не его размерчик. Всадив в мишень последний болт, парень закинул арбалет за спину и направился к пню.
Двести шагов для его новинки оказались расстоянием вполне допустимым для прицельной стрельбы. Беломир и сам не ожидал такого результата, но факт остается фактом. Дубовую доску в два пальца толщиной все десять болтов пробили насквозь. Решив не мудрить, парень сделал болты бронебойные. То есть с узким, игловидным наконечником. Понятно, что для охоты применяются широкие наконечники, чтобы нанести жертве широкие раны. Так она быстрее истекает кровью, но Беломир решил делать все по-своему.
Ему важна была добыча, а не охотничий азарт. Так что болт, пробивающий любое препятствие и входящий в тело почти по самое оперение, показался ему более удачным решением. Ведь это была не забава, а промысел. В общем, начала охотничьего сезона он уже ждал с нетерпением, чтобы в деле проверить свои выкладки. Векша же, выполнив свою часть работы, пришел к выводу, что ему такое оружие не подходит, и предпочел старую, добрую рогатину.
Гоняться по степи за джейранами с его габаритами было бы глупо. Ни одна лошадь с ним на спине долго не пробежит. Так что он предпочитал охоту в пешем порядке. На кабана или медведя. Благо и тех и других в предгорьях водилось в достатке. Встречались и барсы, и волки, и шакалы. В общем, каждой твари по паре. Этим казаки и пользовались, устраивая каждую осень большую охоту, что помогало избежать голода и всегда иметь в запасе для праздников различные деликатесы. Точнее, это для Беломира подобные блюда были деликатесом. Для местных же они были обыденностью.
Вообще, оказавшись в этом мире, Беломир вдруг осознал, что продукты и пища в этом времени гораздо вкуснее и ароматнее, нежели то, к чему он привык. Размышляя обо всех этих несоответствиях, парень выдернул из пня болты и, осмотрев их, хозяйственно прибрал в тул, пошитый из толстой кожи. Скорняжить ему тоже пришлось самому. Толкового скорняка в станице не было. Имелся свой гончар, кожемяка, кузнец, плотник, а вот скорняка не было.
