– Добре. Ты старшой, твое слово, – не стал спорить парень.
– Добрый из тебя дружка выходит, – одобрительно усмехнулся Серко. – И в бою не робок, и думаешь, словно дьяк разбойного приказа, и место свое знаешь. Ежели выгорит дело, буду знать, кого с собой звать, случись чего.
– Благодарствую на добром слове, – коротко склонил Беломир голову.
В сказанном казаком и вправду была серьезная похвала. А про место, так тут к старшим относились весьма почтительно, и слово их всегда считалось, что называется, последним. Они принимали главные решения, и они же несли за них всю ответственность. Напарники съехали с холма, и Серко повел кавалькаду куда-то за соседний склон. Еще примерно через полчаса они выехали на берег небольшого ручья, и казак, осмотревшись, негромко скомандовал:
– Все, прибыли. Коней обиходим и степняков ждать станем. Только костра не разводи. Дым в такую пору далеко слыхать.
– Добре, – кивнул Беломир, спрыгивая на землю.
Спустя два часа кони были ухожены, а место под ночлег приготовлено. Нарезать сухого ковыля и уложить его под кошму, на которой собирались провести ночь, было делом нехитрым. Пообедав взятой из дому снедью, мужчины не спеша запили ее квасом из фляг и, прибрав остатки, дружно уставились в бескрайнюю степь. Говорить было не о чем. Теперь оставалось только набраться терпения и дождаться появления противника.
В таком медитативном состоянии они просидели почти до самой темноты, когда казак вдруг неожиданно вскинул голову и, зло усмехнувшись, еле слышно выдохнул:
– Без малого две версты. Решили биваком встать, чтобы узость нужную посветлу пройти.
– Ближе подойдем или отсюда работать станем? – деловито уточнил парень.
– Нет нужды. Пешком до них добежим, – отмахнулся казак. – Оружье бери, и за мной.
Быстро навесив на себя весь свой колюще-режущий скарб, Беломир поспешил за Григорием.
Опытный казак двигался так, словно скользил над землей. Даже побитая заморозками высохшая трава только еле слышно шелестела, а не ломалась с треском, как под ногами у самого парня. Глядя на его движения, он принялся повторять их, пытаясь перенять его ухватки.
Очень скоро Серко, обернувшись, окинул парня удивленным взглядом и, едва слышно хмыкнув, тихо поинтересовался:
– А чего прежде так не шел?
– У тебя ухватку перенял, – честно признался Беломир.
– Ловко, – одобрил казак. – Ладно, после побаим. Стемнеет скоро. Теперь сторожен будь. Не надо, чтобы они нас приметили. Иначе все псу под хвост.
– Сполню, – коротко кивнул парень.
Серко на несколько секунд снова замер, после чего решительно свернул куда-то в сторону. В обход очередной возвышенности. Обходя ее по дуге, он одновременно поднимался на ее склон. А спустя примерно еще метров пятьсот лег на землю и осторожно пополз. Беломир, повторяя каждое его движение, на раздумывая, плюхнулся на пузо и принялся активно работать локтями. Последние метров тридцать они не просто ползли, а двигались со скоростью пьяной улитки, смещаясь буквально по миллиметру.
Наконец, двигавшийся чуть впереди казак оглянулся и, приложив палец к губам, жестом подозвал парня поближе. Сделав еще несколько движений локтями, Беломир поравнялся с напарником. Одобрительно кивнув, Григорий ткнул пальцем куда-то в сторону, еле слышно произнеся:
– Вот они.
Двигаться по жухлой, ломкой траве в кольчуге, с кучей оружия, да еще и в практически полной темноте, было неимоверно сложно. Беломир, делая по шагу в минуту, спустился к самому лагерю степняков и замер, дожидаясь сигнала напарника. Напрягая глаза, он до рези всматривался в темноту, пытаясь нашарить ближайшего бандита. Костра людоловы не разводили, так что даже малейшего светлого пятна в распадке не было.
Да еще и луна, и без того ущербная, скрылась за тучами. Мысленно проклиная свою собственную инициативу, Беломир плавно обнажил кинжал, готовясь сделать то, к чему вот уже сутки мысленно готовился. Напряжение его достигло предела. Не удержавшись, он вдруг мысленно взмолился: «Пращур, или кто ты там есть, раз уж загнал меня в эту задницу, так хоть помогай живым выбраться».
На молитву это было мало похоже, но почему-то вдруг стало легче, а главное, парень неожиданно понял, что способен различать спящие тела. Изумленно моргнув, он потряс головой, словно пытаясь отогнать морок, но убедившись, что ему не показалось, зло усмехнулся. Это было именно то, чего так сильно не хватало. Беломир предпочитал жить по принципу «на бога надейся, да сам не плошай».
Опустившись на корточки, парень замер, дожидаясь сигнала. Как там и каким образом Серко умудрился уничтожить охрану и вытащить девчонку, он не знал, но почему-то был уверен, что у казака все получилось. Теперь пришло время довести дело до логического конца. Звучный, басовитый волчий вой заставил Беломира вздрогнуть и мысленно выругаться, а топот множества копыт ясно показал, что теперь степнякам придется стать пехотой.
