– И что, ты и его сделать можешь? – изумился Векша.
– А вот тут пробовать надо. Врать не стану, сам прежде такого не делал, но рецепт знаю.
– Чего знаешь?
– Чего с чем смешивать надобно, – быстро пояснил парень.
– И чего там надобно? – не унимался Векша.
– Пыль от угля древесного, сера да ямчуга, – чуть запнувшись, вовремя вспомнил он старое название селитры.
– Ну, угля у нас всякого хватает, ямчугу и поискать можно. Слышал я, есть места, где ее набрать можно. А вот серу… – кузнец задумался, автоматически похлопывая себя булавой по ладони.
– Ох, и здоров же ты, друже, – удивленно проворчал Беломир, кивая на оружие.
За время работы он успел прикинуть приблизительный вес этой штуки. По всему выходило, что Векша отлил себе игрушку весом под полпуда.
– Так я ж ее под свою руку лил, – пожал Векша плечами и, вздохнув, добавил: – Прости, друже. Не знаю я, где серы взять. Знаю, что она и в кузнечных делах не лишняя бывает, а где добыть, не ведаю.
– Да и хрен с ней, – отмахнулся Беломир. – Прежде нам надобно тебе щит толковый сладить.
– Чего там ладить, – отмахнулся кузнец. – Тес дубовый потребен, и все.
– Не так, друже, – качнул Беломир головой, которому местные средства защиты не нравились от слова совсем. – Мы под тебя щит другой сладим. По-своему.
– Никак опять чудовину какую задумал? – оживился кузнец.
– Есть мысля, но тут подумать надобно, – подпустил парень туману. – Ладно. Хватит на сегодня. Пойду я, – закруглил он разговор.
– А мне как с этим быть? – тут же спросил Векша, кивая на булаву.
– А просто. Берешь камешек, подкидываешь и бьешь. И чем дальше тот камень улетел, тем лучше. А самый правильный удар получится, когда камень разбиваться станет. Тогда ты одним ударом любого врага положишь насмерть.
– Ишь ты, хитро, – удивленно оценил кузнец.
– Учись, друже. Нам с тобой любая наука важна, – приободрил его Беломир и, попрощавшись, перешагнул тын.
Шагая к дому, он задумался, чем нарезать тонкого шпона из бревна и каким клеем его лучше склеивать. Увлекшись техническими подробностями, парень не услышал, как рядом появились какие-то люди. Из этой нирваны его вырвал злобный вопль:
– Шапку долой!
И почувствовал резкую боль в спине от удара плетью.
В кузню он отправлялся в обычной одежде, прихватив с собой только кинжал и засапожник. Как-никак работать шел, а не воевать. Так что такое обращение моментально отрезвило парня, напомнив, где он находится, и привело в состояние дикой ярости. Обид он еще в приюте никому не прощал.
Стремительно развернувшись, Беломир перехватил руку с плетью и, всадив кулак в горло здоровенному детине, не мудрствуя лукаво, перебросил его через плечо, постаравшись опустить спиной о ближайший камень.
Жестоко?.. Может быть, но рядом с детиной он успел заметить еще двоих. Один – такой же здоровый, а другой – заметно поменьше, еще отрок, но богаче одетый. Не раздумывая и не вдаваясь в подробности, парень прыгнул ко второму бугаю и, с ходу пнув его в междуножие, ладонями добавил по ушам, отправив на землю скулить и подвывать от боли.
Третий, явно не ожидавший такой стремительной расправы, только и успел, что схватиться за боевой нож, висевший на роскошном поясе. Тренированный, с набитыми кинтусами кулак врезался ему в челюсть с такой силой, что парнишку просто подбросило. Влетев головой в соседний плетень, он растянулся на земле во весь рост и только слабо подергивал левой ногой, словно таким образом хотел показать всем, что все еще жив. Беломир знал, что при глубоком нокауте подобное иногда случается, так что за здоровье его особо не переживал.
– Ты что творишь, варнак?! – раздался истошный вопль, и из-за поворота выскочил крепкий мужик лет тридцати, с саблей в руке. Набегая на парня, он взмахнул клинком, словно хотел разрубить его пополам. Этим Беломир и воспользовался. Шагнув навстречу, он перехватил вооруженную руку и, отводя ее в сторону, одновременно нанес удар кулаком под ухо противнику. Дезориентировав его таким образом на несколько мгновений, Кречет сделал доворот и перебросил воина через спину. Добивать особой необходимости не было, так что парень ограничился одним точным ударом кулака в подбородок.
Лязгнув зубами, неизвестный вояка закатил глаза и отключился. Подхватив его саблю, Беломир отскочил в сторону и, встав спиной к плетню, с хищной усмешкой встретил пятерку набегавших воинов. Подбежав, те растерянно оглядели устроенное им побоище и дружно потянули из ножен клинки.
– А ну стой! – раздался властный приказ, и воины замерли, опасливо поглядывая куда-то назад.
К месту стычки протолкался мужчина лет сорока. Пластинчатый доспех, узорчатый с тиснением кожаный пояс, борода с проседью и сабля в украшенных серебром ножнах. Явный командир этой буйной ватаги. Быстро осмотревшись, он первым делом подскочил к лежащему ничком парнишке и, перевернув его на спину, прижал пальцы к шее, нащупывая жилу. От этого движения паренек тихо застонал и попытался мотнуть головой.
– Жив, – обрадованно выдохнул мужчина. – Ты что ж творишь, парень? – повернулся он к Беломиру. – Почто татьбу учинил?
