Слово, которое будет придумано и войдет в язык через пять лет, уже будет в Словаре. Он содержит все слова, когда-либо придуманные людьми и все слова, которые когда-либо будут придуманы ими (нами).
Например, 1 января 2018 года Словарь будет запущен и заключит в себя все слова прошлого и будущего. Какой-нибудь технический термин, который придумают в 2035 году, например, «нейробрак», уже будет существовать, то есть Словарь создаст это слово за 17 лет до того, как люди введут его в язык.
Как быть с длиной слов? Пока те, кто придумал идею, не определились с этим. Самое длинное слово на данный момент содержит 189 819 букв и обозначает химическое название титина (Methionylthreonylthreonylglutaminylalanyl…isoleucine). Но это скорее шутка ученых, чем что-то серьезное. У Шекспира в «Бесплодных усилиях любви» есть слово Honorificabilitudinitatibus – 27 слов. Разумно и даже символично будет ограничить длину слова 27-ю символами.
Что делать, когда в алфавитах мира появляются новые символы, меняются старые? Все просто: Словарь обновляется и рождает новые последовательности символов, которые когда-нибудь смогут стать словами.
Вероятно, можно точно сосчитать, сколько слов будет содержать первая версия Словаря, когда в программу загрузят все алфавиты. К сожалению, у меня нет таких данных. Как будет выглядеть Словарь в печатном виде? Это тоже загадка. Надеюсь, он все-таки окажется чуть меньше размеров видимой Вселенной.
Я бы напечатал такой Словарь и установил его вместо новостроек на одной из окраин Санкт-Петербурга.
Наверное, все это чем-то похоже на Большой адронный коллайдер, вам не кажется? Буду держать вас в курсе, хотя вряд ли это кто-то прочитает…
«Я дам ему в морду, если он будет называть античных писателей продюсерами слов, менеджерами или укротителями», – гневался профессор Полуэктов. Потом он посмотрел мне в глаза и спросил: «Ты правда не понимаешь?».
Мы давно знакомы, он преподает филологию в Санкт-Петербургском государственном университете. Точнее, преподавал, пока его не уволили. Профессор написал нон-фикшн о римских солдатах-невозвращенцах на тысячу вордовских страниц восьмым кеглем. Я был в числе первых, кому он отправил файл. Уволили его по другой причине, не из-за книги. Может быть, он даже сам ушел.
Я стеснялся спросить профессора, можно ли увидеть книгу в печатном варианте, вместо этого проведя небольшое расследование, давшее результаты.
На сайте «Своего издательства», которое располагается в Санкт-Петербурге по адресу Репина, 41, дано такое провокационное описание труду профессора.
«Это черновик русского национального эпоса. Ты можешь принять участие в его завершении. Эта книга уже изменила мир. Появление ее набросков в сети остановило распад РФ и перерастание Сирийской гражданской войны в мировую. После выхода черновика эпоса на бумаге Далай Лама сделал эпохальное заявление о ненужности мировых религий. Черновик русского эпоса изменил политический расклад на мировой карте противостоящих государств. Акции государства русского и братских ему народов резко пошли вверх. Но это внешнее…»
Далее я наткнулся на сайт «Вестника Восточно-Сибирской открытой академии», где опубликована статья профессора и приведено резюме: «Вскоре после этого началось Великое переселение народов, которое правильней было бы называть новой Гражданской войной в Риме. Об окончании этой войны ничего не известно». Автор представлен так: «Дмитрий Полуэктов, классический филолог».
Несколько раз он спрашивал меня, правда ли это гениальное творение, и я отвечал утвердительно, потому что знал, с каким трепетом он относился к каждому изложенному в книге факту. Сам текст я так и не осилил. Не уверен, что кто-то его дочитывал до конца, кроме самого профессора Полуэктова.
На факультете журналистики он фанатично преподавал латынь, хотя ему за это не платили ни рубля. Лекции запоминались, профессор Полуэктов подкупал преданностью своему труду.
С разрешения руководителя команды, работающей над Словарем, я пригласил его на лекцию писателя Льва Сиповича. В одном из павильонов «Эрарты» он должен был рассказать нам, как великие мастера работали над словами. «Я дам ему в морду, если он будет называть античных писателей продюсерами слов, менеджерами слов или даже укротителями», – негодовал профессор Полуэктов как раз у входа в «Эрарту».
Когда через два часа мы шли обратно, у памятника Рериху профессор Полуэктов остановился и таинственно произнес, что пишет современную версию рассказа о девяти миллиардах имен Бога, об этом я еще расскажу.
Он открыл дверь, пропустил меня вперед и еще раз сказал: «Нет, ты правда не понимаешь?».
Мы прошли мимо картины Петра Горбаня «Павильон». «Лекция в этом павильоне?» – пошутил профессор Полуэктов, но я понял суть шутки только на следующий день, когда проматывал в голове события вечера.
