– , , ?
– Я уничтожил протокол!
– Разве? – Рассмеялся я. – Любопытно в таком случае, что же я читал?
– Чёртов Хаусманн! – зашипел каноник. – Карябал как курица лапой, и сделал читаемую копию… Ч-чёрт!
Я покачал головой.
– Хреновый из вас конспиратор, – подытожил я.
– – – , , они . , ! ! – , !
– , сталкивался . – ? , вы , .
. , , . , . , .
– Ты уже не жилец, Маддердин, – сказал он и сплюнул на пол кровавую мокроту.
– Что будет, то будет, – . – . . ? ? ?
– О, нет, не я, – ответил он со странной мечтательностью в голосе. Мечтательностью, которая крайне мне не понравилось, ибо она свидетельствовала, что он держит в рукаве какой-то сюрприз.
– В таком случае... – Я театрально оглянулся налево и направо, а потом пожал плечами. – Кто это, невидимый друг? – поддел я его.
– Иногда он невидим, – сказал он с неприятной улыбкой. – Но сейчас стоит у тебя за спиной.
Это, конечно, старый трюк, на который не клюнет никто, обладающий кое-каким опытом и кое-каким интеллектом. Только, видите ли, милые мои, Одрилу Братте не было никакого смысла отвлекать моё внимание. Он стоял настолько далеко, что не смог бы меня ударить, а я преграждал ему единственный путь к бегству. Поэтому я мог совершенно спокойно и без страха повернуться. Что я и сделал. И то, что я увидел, привело к тому, что я застыл на месте (я подозреваю, что в тот момент жена Лота была бы по сравнению со мной прыткой газелью поутру). А потом у меня хватило сил только на то, чтобы втянуть со свистом воздух, и присутствия духа только на то, чтобы понять, что у меня дрожат руки, а тело облил холодный пот.
Он стоял передо мной, огромный и зловещий. С серыми крыльями, словно вымазанными в грязи, и лицом, изрытым морщинами. Его глаза пылали огнём, а в руках он держал сияющий серебром меч.
– Я явился, – сказал он, и его голос разнёсся по подземелью гулким эхом. – Чтобы наказать неверных и защитить последователей истинной веры.
Эти слова меня отрезвили. Я посмотрел ему прямо в глаза. На этот раз уже без страха в сердце.
– Ты не имеешь надо мною никакой власти, если не было дано тебе свыше –
ответил я словами Писания.
Он рассмеялся, и его смех звучал как протяжный глухой рокот.
– Маленький человечек, – сказал он с презрением. – Ты будешь вечно молить о скорой смерти, но она не придёт.
– А паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскалённые стрелы Лукавого –
ответил я словами святого Павла.
– Ты думаешь, это тебе поможет? – Он смотрел на меня с любопытством, словно видел перед собой образец особенно интересного червя, с повадками которого нужно ознакомиться, прежде чем его растоптать. – То, что ты знаешь несколько ничего не значащих слов?
– Блаженны неукротимые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны воины веры, ибо наречены будут сынами Божьими –
сказал я.
Он яростно зарычал и поднял меч. Остриё почти касалось потолка. Я по-прежнему не сводил с него глаз и отчетливо видел, что его поражает и злит моё упрямство.
– Пади на колени и выкажи мне послушание, и ты спасёшь жизнь! – зарычал он.
– Господь дал, Господь и отнял. Как Господу угодно, так и случится. Да будет благословенно имя Господне.
– Так умри!
– Я меч Ангелов и послушный инструмент Господа. Да будет воля Его –
сказал я быстро.
. , . . . . .
– Больше ты ничего не сделаешь, –
услышал я тихий голос.
. . . . , .
– , , –
