— Это они так млечный путь называют, — шепнула мне ухо девушка, за что я благодарно кивнул ей в ответ.
— И я, пожалуй, помогу вам добраться до неё по быстрее, за то, что ты, изверг, — ткнула она тут в мою сторону пальцем, — Моего Болю убил! И не будет тебе за то моей пощады! — чуть ли не прорычала она под конец, топнула ногой, и мы с Аней вдруг провалились в трясину, вот только в этот раз к чему-то такому я оказался готов, и одно рукой успел схватить девушку, а другой уложил шест поперёк этой образовавшейся вдруг лужи. Надолго бы это, конечно, нас не спасло, вот только следующего шага я ей сделать не дал, выплеснув в сторону неё всю накопившуюся у меня к этому времени сырую магию. Я думал, что магия испепелит её, но та лишь крутанулась неожиданно шустро для её возраста, и магическая волна обошла её стороной, и скрылась где-то в болоте. Пару секунд мы выиграли, но не более того. Даже вылезти не спели.
— Глупец! — взрыкнула она, опять уставившись на нас чуть ли не полыхающими от ненависти глазами, — Обычная магия бесполезна против меня в месте моей силы!
— Спасибо за подсказку! — мрачно выдохнул я, и всей душой потянулся к наследству Кощея, мечтая отправить эту старушенцию в загробный мир, и в этот раз сила с радостью откликнулась на мой зов…
— Отрыжка бездны! — удивленно тут завопила она, испуганно глянув на меня, — Да никак ко мне в гости сам Кощеевич пожаловал? Ох ты ж, горе мне не разумной, не признала! — всплеснула она руками, и нас с Аней вдруг буквально выплюнуло из трясины, и мы чуть не рухнули на уже твёрдую землю, — А я главное, чую, что чем-то знакомым пахнет, но так слабенько, еле уловимо, к тому же ещё магией так сильно воняет, что весь запах-то и перебило! Вот я дура старая! И муженька своего непутёвого, получается, сама же и сгубила! — она подскочила к нам, ощерилась в улыбке, и отвесила поклон.
— Чего изволишь, гость дорогой? Всё что в моих силах сделаю! — преданно как собачка уставилась она на меня, игнорируя Аню. Был бы хвост, наверняка завиляла бы сейчас.
— Гребень нам нужен который тебе наш наставник, Буревой, на хранение оставил, — хмуро бросил я ей, не зная, что теперь делать с призванной силой, которая чуть ли не распирала меня изнутри, призывая убить всех, кто находится рядом…
— Сей момент! — бодро рявкнула она, метнулась к хижине, и уже через пару минут вернулась, держа в маленьких ручках что-то, завёрнутое в грязную тряпку, — Сберегла со всем прилежанием, даже не сомневайтесь! — протянула она его мне. Я тут же развернул свёрток, так как всё таки сомневался, и даже очень, но там и впрямь лежал деревянный гребень, с вырезанной на нём медвежьей мордой.
— Это, конечно, хорошо, что ты сама его вернула, — холодно произнесла тут Аня, — Но как же быть, что ты до этого пыталась нас убить, хотя мы сюда за вещью нашего наставника шли? Не по покону это. Ты должна была нас для начала хотя бы выслушать!
— Да, да… Её нужно наказать… Прямо сейчас… Смертельно… — прошептал тут кто-то в моей голове, отчего я ощутимо вздрогнул, а сила ещё сильнее забурлила в моей крови, того и гляди вырвется наружу.
— Права ты, ведьма, — недовольно глянула на неё кикимора, — Ох, не приди ты с таким долгожданным гостем, давно бы я уже косточки твои обглодала. Никакой покон не остановил бы меня! Но правда твоя. Нет мне прощения, что потомка Кощея пыталась погубить. Не простит мне этого наш хозяин. Придётся отдариваться, — она метнулась тут опять в своё жилище, и через несколько секунд вернулась, и протянула мне с торжественным видом какой-то грязный корень, — Вот! Для особого случая берегла, и, кажется, он настал.
— Что это? — недоверчиво буркнул я, вовсе не торопясь принимать в свои руки непонятную хрень.
— Мандрагыр… — благоговейно прошептала Аня, — Да ещё и такой большой и старый… Бери и даже не сомневайся! Он тебе ещё ох как пригодиться может! Ну надо же… У моей бабушки только маленький кусочек был, а тут целый! Он же целое состояние стоит…
— А ты, девка, губу-то не раскатывай! — грубо оборвала её старуха, — Сей дар не для тебя! Ты и без отдарка обойдёшься! И в моё болото лучше не суйся одна, а то больше не выберешься… — процедила она под конец. Я же всё же взял брезгливо этот корень, и равнодушно убрал его в рюкзак.
— А что, хозяйка, много ли ты уже тут людишек сгубила? — деланно равнодушно поинтересовался я, — Силы-то прилично у тебя скопилось. Знать, заходят люди-то?
— Ой, много касатик. И не счесть, как много! И не простых людишек-то… — мелко захихикала она, игриво поправив свою лохматую чёлку, бросив на меня кокетливый взгляд, отчего меня чуть не передёрнуло, — Ну, а как им не заходить, ежели на несколько сотен вёрст вокруг у меня самое старое и большое болото? Тут таких трав для зелий можно набрать, что и не сыскать больше нигде, вот и заходит знающий люд. Кто с подарком приходит — могу и отпустить, ну а кто без — того сразу на дно и отправляю. Ну, а ежели обычный люд заходит в поисках морошки той же, то тех вообще без разговоров в расход пускаю. Нечего им тут шляться!
