– Разве же в здешних лесах еще осталось зверье? – ворчал он после очередной неудачи. – Нынче добычу можно сыскать токмо во владениях древлянского князя. Нам бы там поохотиться. А давайте-ка и впрямь порыскаем возле Искоростени40 – авось, воротимся в Киев не с пустыми руками.
– Коли воротимся, – отозвался Блуд. – Стоит князю Олегу прознать о том, что мы в его владениях, нам конец.
Лют презрительно хмыкнул:
– А ты уже и в штаны наложил?
Блуд побагровел от гнева. Повернув своего коня, он подъехал к Люту и процедил сквозь зубы:
– Мне страх неведом. А коли ты в том сомневаешься, можешь проверить – но токмо так, чтобы князей не впутывать. Неужто тебе, дурья башка, неясно, что наша охота в древлянских лесах может обернуться ссорой али даже войной меж Олегом и Ярополком?
– Верно! – поддержал друга Мстиша. – Негоже, братец, нам подводить князя Ярополка. Батюшка на нас обоих осерчает.
Напоминание об отце подействовало на Люта, и он больше не настаивал на продолжении охоты во владениях древлянского князя. Всю свою злобу старший Свенельдович принялся изливать на раба по имени Выскирь – долговязого, рыжего парня с зелеными кошачьими глазами.
– Толку от тебя нет! Совсем обленился, пес! – орал Лют, хлестая раба плеткой и пиная ногами.
Под Выскирем покачивалась, готовая, казалось, вот-вот рухнуть лошадь, но он сам сносил удары Люта так, словно ничего не ощущал.
– Не покалечил бы мой братец Выскиря, – озабоченно сказал Мстиша Блуду.
Тот осведомился:
– Почто Лют так на раба гневается?
– У Выскиря нюх на зверье. Благодаря его чутью нам прежде случалось и рогача41 убить, и секача затравить, а то и медведя поднять на рогатины, а нынче мы остались без добычи, за что Лют и попрекает Выскиря.
– Зря попрекает. Охота, как и любое дело, не всегда зависит от чьего-то старания и умения.
– Не все в воле людей, – согласился Мстиша.
– Все в воле Господа нашего Иисуса, – пробормотал себе под нос Фома, который, как всегда, сопровождал Блуда.
Внезапно Выскирь сообщил:
– Здесь был рогач.
– Давно был? – встрепенулся Лют.
– В полдень.
Задрожав от нетерпения, Лют стегнул Выскиря по спине.
– Вперед, собака!
– Погоди! – подал голос Блуд. – Излишняя спешка до добра не доводит!
Лют не обратил внимание на это предостережение. Он принялся бить плетью лошадь Выскиря, заставляя ее скакать во весь опор по лесным зарослям. Как и предсказывал Блуд, ничего хорошего из такой спешки, не получилось: олень сумел уйти, оставив охотников ни с чем.
– Мой братец сам виноват, – заметил Мстиша. – Он поднял шум на весь лес и спугнул рогача.
Но Лют не умел признавать собственные ошибки. Всю ответственность за неудачу он возложил на беднягу Выскиря. Раб был бы забит до смерти, если бы за него не вступились Мстиша и Блуд.
Приближался вечер, и продолжать охоту не имело смысла. Уставшие охотники решили остановиться на ночлег в становище. Уже почти стемнело, когда они подъехали к поселению, в центре которого стоял окруженный высоким частоколом двор. Выбирающиеся из изб люди смотрели на всадников без особого любопытства, ибо, благодаря близости становища к Киеву, появление в нем гостей не являлось большим событием. И особенно часто здесь бывали охотники.
За частоколом располагался двухэтажный дом с двумя теремами. Навстречу въехавшим в ворота гостям с крыльца спустился коренастый, мужчина лет сорока, в холщевой свите. Это был здешний тиун42 Гомол.
– Добро пожаловать, дорогие гости! Добро пожаловать!
Как и все тиуны, Гомол был сообразительным малым. Он сразу понял, что перед ним охотники-неудачники, поэтому не сказал ни слова об охоте. Тиун позвал гостей отужинать и пообещал истопить для них баньку.
– Банька в первый черед, – сказал Лют. – Хочу попариться.
– Будет вам пар, – пообещал Гомол и обратился к толпившимся возле хозяйственных построек холопам: – Эй, вы там! Истопите для гостей баню! Да, поживее!
Блуд слез с коня, бросил поводья Фоме и с наслаждением потянулся, разминая свои занемевшие кости. На глаза ему попался Выскирь. Парень был весь в синяках и кровоподтеках, однако на ногах держался крепко.
– Выскирю все нипочем, – сказал Мстиша, поймав взгляд друга. – Ему почитай каждый день достается и от Люта, и от нашего отца.
– Где же вы взяли себе такого стойкого раба?
– Выскирь из племени, обитающего в дремучих лесах за Муромом, а попал он к нам, когда наш отец ходил вместе с покойным князем Святославом на хазар и булгар.
– Ты, я гляжу, его жалеешь, – заметил Блуд.
Мстиша кивнул.
– Выскирь спас меня и брата от гибели. Три года назад мы в лесу заблудились, а он нас сыскал.
– Не больно-то твой брат благодарен своему спасителю.
– Таков уж Лют, – промолвил Мстиша, разводя руками.
Фома подошел к Выскирю и с похлопал его по плечу.
– Не повезло тебе нынче – не удалась охота.
– Мать леса не пожелала дать мне добычу, – задумчиво произнес Выскирь. – Видать, мало я ее почтил.
– Кто? – не понял Фома.
– Хозяйка леса, – уточнил его собеседник.
Догадавшись, что Выскирь имеет в виду какую-то языческую богиню своего племени, Фома назидательно сказал:
– Не ведаю, кто там для тебя хозяйка, а я чту токмо нашего Спасителя Христа.
