– А тебя не разобрало? – ядовито поинтересовался Варяжко. – Али ты не вспотел и не пыхтишь, как печка?
Все захихикали, а Ногут сделал неприличный жест, за что получил от Свенельда оплеуху.
Блуд отвесил низкий поклон.
– Удалец! – похвалил его Ярополк. – Как ты силача Турилу свалил! Будешь нынче у меня на пиру почетным гостем!
Блуд еще раз поклонился.
– Благодарю тебя за великую честь, князь!
Минувшие со смерти Игоря тридцать лет – срок в общем-то небольшой. Хотя в народе этот князь успел стать почти легендой, бояре и воеводы отнюдь не забыли событий его правления. Особенно часто киевская знать поминала шумные пиры князя Игоря и его дружины.
В правление Ольги большие застолья почти прекратились. Изредка княгиня дозволяла дружине гульнуть в княжьей гриднице16, но сама, будучи женщиной скромной, не участвовала в гулянках, а предпочитала отмечать праздники там же, где принимала по будням пищу – в малой трапезной, представляющей собой небольшой зал, где за столом помещались сама Ольга, ее близкие да приглашенные бояре и воеводы.
Зато Святослав любил покутить, не зная меры ни в вине, ни в веселье. Княгине это не нравилось, и ее сын, почитая матушку (во всем, что не касалось дружины, войны и вероисповедания он был послушным сыном), гулял не в княжьих хоромах, а в других местах. Пир мог состояться даже в поле.
Ярополка, в отличие от его отца, многолюдные кутежи утомляли. От вина и шума у него по несколько дней болела голова, а порой случались и другие неприятные последствия. В конце концов, Варяжко ему посоветовал:
– Зови к себе на пир бояр и воевод, а прочие пущай сами по себе бражничают.
– Не обиделась бы дружина, – забеспокоился князь.
– А ты давай дружинникам побольше вина, и они на тебя не обидятся.
Пестун оказался прав: когда во двор выкатывали множество бочек с вином, ратники не стремились попасть за один стол с князем.
В этот день все было, как обычно. Простые дружинники начали пьянствовать во дворе еще до того, как Ярополк направился вместе с боярами, воеводами и старшими дружинниками в палаты. Оттуда, где кучками собирались воины, слышались радостные возгласы и разноязычные песни.
– Токмо бы не подпалили чего-нибудь, как в прошлый раз, – проворчал боярин Явтяг.
Князь пировал, как полагается, в гриднице, хотя участвующих в застолье людей было явно маловато для такого огромного помещения. Трое музыкантов играли на крыловидных гуслях, а едва возникали перерывы в музыке, как Ногут сыпал прибаутками. Однако старания гусляров и шута успехом не увенчались: музыка была плохо слышна из-за того, что звук разлетался по огромному пустому пространству, шутки же Ногута порядком всем приелись. В конце концов, раздраженный князь прогнал и гусляров, и шута.
Когда незадачливые забавники покинули гридницу, боярин Мутур произнес здравицу во славу Дажьбога. Почти все сидящие за столом осушили свои чарки, лишь Блуд и молчаливый воевода Теодрик Дьярвов пригубили вино. Мужи, не пожелавшие восславлять Дажьбога, оба были христианами.
– С нашими богами все понятно, – заворчал, глядя на них Мутур. – Дажьбог – солнцем управляет, Перун – хозяин дождя и небесного огня, у прочих божеств тоже есть свое место. А кто такой Христос? Почто люди ему поклоняются?
– Христос – сын Бога Единого Творца всего земного, – пояснил Блуд. – Он был послан на землю Своим Отцом, дабы люди узнали истину.
– А почто у нас никто Христа не видал? – продолжал вопрошать Мутур.
– Он жил среди иудеев, – подал голос Ярополк.
Боярин презрительно хмыкнул:
– Иудеев? Торговцев рабами?
В X веке торговля рабами являлась одним из самых доходных предприятий, поэтому евреи ею и занимались, нанимая в надсмотрщики представителей иных народностей.
– Да, – ответил Блуд. – У них та же вера, что и у хазар, а вернее хазары переняли веру у иудеев.
– И чем же иудейская вера от прочих вер отличается? – поинтересовался Стегги.
Неожиданно проявил осведомленность сын Свенальда, Мстиша:
– Иудеи давно уверовали в Бога Единого и не признают иных божеств.
Свенельд бросил недовольный взгляд на младшего сына, и тот втянул голову в плечи.
– Но они не сочли Христа Сыном Божьим, – добавил князь.
– Ну, и ну! – подал голос боярин Явтяг. – Почто же иные народы должны уверовать во Христа, коли иудеи от него отреклись?
– Христос не перестал быть Единым Богом опосля того, как от него отреклись иудеи, – заметил Блуд.
– Погоди! – вмешался боярин Кары Тудков. – Ты же говорил, что Христос Сын Бога, а не Сам Бог.
– По христианской вере Бог един в трех ликах: он Бог Отец, Бог сын и Святой Дух, – объяснил Ярополк.
– Больно уж мудрено, – протянул Явтяг.
А Мутур добавил:
– Я же говорил, что христианство – непонятная вера.
– А по мне так христианские бредни не стоят того, чтобы их знать, – вмешался Свенельд. – У вас есть Перун и Дажьбог, у нас Один и Тор. Зачем же нам Христос?
Лют поддержал отца:
– Я слыхал, что Христос был сыном мастерового и сам мастерил, покуда не возомнил себя богом. Неужто простолюдин умел управлять высшими силами? Нипочем в сие не поверю!
