Я вновь попытался свернуть к кухне, но Адель потащила меня совсем в другую сторону. Я сопротивлялся, как мог, я упирался, я скулил, я хватал ртом запахи, но все было бесполезно. Она завладела моим телом. В дальнем углу нашлась-таки одинокая скамейка. На нее мы и присели.
– А где Шепот? – спросил я, вдруг осознав, что до сих пор не видел ее тетку.
Адель прекрасна, и лучше, чем ее общество, и желать трудно, но ее тетка чертовски занимательная личность.
– Шепот? – переспросила Адель без вечного «тетя». – Она уехала на пару дней. Скоро вернется.
– Что? Она что, бросила тут тебя одну? – Моему возмущению не было предела.
– А что? – Адель вскочила, ее глаза злобно блеснули. – Я уже большая девочка и могу сама о себе позаботиться. Какой же ты все же неблагодарный. Я вам ужин на всех приготовила, сама мяса настреляла.
– Это как? – Я не удержался от улыбки.
– А вот так! – Адель уперла руки в бока. – Ты знаешь, как я из лука стреляю? Нет. Да и откуда тебе знать. Забыл ты меня, Медный, совсем забыл.
Забудешь тебя, как же! И хотел бы, да напомнят. То Треску увижу, то Лероя, а то на медальон полночи смотрю. Так и живу всеми мыслями только о тебе. Нет, девочка моя, не забыть мне тебя никак. Пока тебя не коронуют, точно. Хотя, когда коронуют, тем более не получится. Я надеюсь, став графиней, ты не забудешь свою первую любовь и одаришь замком, ну, или хотя бы домиком комнат на пятьдесят. Или петлей и палачом, что вероятней.
– Ну что ты, – выдавил я.
– Не ври мне, Медный! Не смей мне врать! – Она сменила одну обиженную позу на другую, но голос не повысила. – Я все про тебя знаю. Ты только тем и занимаешься, что волочишься за грошовыми юбками.
– Когда это я за юбками волочился? – Я тоже хочу обидеться.
– Не ври мне! – Она еще раз сменила позу, но ее глаза уже оттаяли. – В Станрогте небось всех баб перещупал. Я все знаю. Я все вижу. Я же ведьма и слежу за тобой.
– Чертовски привлекательная ведьмочка, – улыбнулся я и подмигнул ей.
– Вот, вот, – уже тише сказала она, – так ты и заманиваешь женщин в свои сети. Неблагодарный. – Она всхлипнула. – Права была тетя Шепот. Все вы мужики одинаково неблагодарны. – Одарив меня злобным взглядом, Адель развернулась на пятках и решительно направилась к лестнице.
В проеме единственной комнаты с дверью она обернулась и подарила мне надежду на прощение своей улыбкой. Я не стал искушать судьбу и, сославшись на необходимость личной проверки окрестностей, слинял из форта.
– Сволочь ты, Медный, – произнес увязавшийся за мной Следопыт.
– Вот как, – я оторвался от созерцания звездного неба, – это с чего ты сделал такой вывод?
– Да сволочь ты и есть, – повторил он, – как ты можешь так девку изводить?
– Какую девку? – не понял я.
– Какую девку, какую девку? – передразнил меня Следопыт, скорчив рожу. – Адель! – выдохнул он и умолк.
– Ну. – Нетерпение росло, я аж привстал. – Поясни!
– Чего тут пояснять. Она же без ума от тебя, а ты на нее ноль внимания.
– А-а. Понятно. – Ничего мне понятно не было, но я снова развалился на земле. – Ты же знаешь почему.
– Знаю. И что с того? – не унимался Следопыт.
– Как что? Она дворянских кровей и не чета такой дырке от бублика, как я.
– Ой, когда это тебя останавливало.
– Не понял. – Я сел и уставился на него. – Ты что, предлагаешь мне затащить ее в постель?
– Не предлагаю, а прямо говорю. – Он повернулся в мою сторону.
Даже сидя рядом, я не мог разглядеть его лица.
– Не пойму я тебя что-то. То ты смотришь на меня как на врага, думаешь, что между нами что-то было, и готов мне горло перерезать, то вдруг сам к этому толкаешь.
– Да тут и понимать нечего. – Он сорвал травинку и сунул ее в рот, я последовал его примеру. – Пользуйся, говорю, моментом, пока время есть.
– Это ты так шутишь, – догадался я и попытался вытянуться.
– Ни хрена, мне не до шуток, – грустно сказал он, я завис, не закончив движение. – Как ты думаешь, сколько людей поверят в то, что между вами ничего не было?
– Пожалуй, немного, – признал я, снова садясь. – Но вот ты, ты же веришь.
– Я знаю, что не было. Я знаю тебя, знаю ее. Но не верю.
– Это как: знаю и не верю? Такого не бывает.
– Поверь мне, бывает. И если не верю я, то сколько поверят? Ни один! А уж коли не поверят, – продолжал он, – то уж точно вздернут тебя, обвинив в измене родине. Или объявив на всю страну, что ты ее снасильничал. Короче, придумают что-нибудь. Не могут они, не смогут поверить и понять ваших с ней отношений. А замуж ее выдавать надо. И желательно с выгодой для государства. Так что…
– Да брось ты. – Я махнул рукой и снова улегся. – Она же девственница.
– Среди солдатни? Не смешите мои пятки! Не глупи, Медный! Тебя повесят раньше, чем удосужатся проверить это. И будешь ты потом, стоя на эшафоте, жалеть о том, что умираешь за то, чего не совершал. А вот если ты решишься, тогда сможешь плевать на всех и смеяться над ними и с петлей на шее.
– Веселую картинку ты мне нарисовал, – сказал я и, закрыв глаза, задумался.
