Трубецкой приподнял крышку. В шкатулке лежал удивительной формы короткий металлический жезл, в сечении которого угадывался крест. На каждой из четырех граней жезла имелись хитрым образом расположенные зарубки, а на его рукоятке была выгравирована какая-то надпись на латыни. Сергей Михайлович уже хотел было достать жезл, чтобы рассмотреть его получше, но тут Анна зашептала:
— Сергей Михайлович, неудобно, мы же в некотором роде в гостях…
— Но я ведь только взглянуть, это просто непостижимое совпадение — у нас бог знает каким способом оказывается медальон, который, как выясняется, служит ключом к этой шкатулке, в свою очередь случайно обнаруженной нами на какой-то даче… — шепотом же ответил Трубецкой и взял жезл в руки. Он был так увлечен находкой, что невольно вздрогнул, когда сзади вдруг последовала команда:
— А вот руками попрошу ничего не трогать!
Они обернулись. Человек в белых перчатках стоял сзади и держал в руке направленный на них пистолет.
— И пожалуйста, не нужно резких движений, — добавил слуга. — Отойдите от шкафа и поднимите руки вверх. Я, конечно, очень вам признателен, что шкатулку наконец удалось открыть. Мы ждали этого дня много лет, с того момента, как медальон был утерян… Но теперь ваша функция закончена.
Он сделал несколько шагов к камину и, не сводя с них глаз, свободной рукой нащупал что-то под каминной плитой. Вдруг часть книжного шкафа рядом с камином отодвинулась в сторону.
— Вы, пожалуйста, аккуратненько так, по одному пройдите сюда. — Он указал пистолетом на открытый проем. — А там хозяин решит, что с вами делать.
Однако Трубецкой и не думал сдаваться. Не выпуская жезла из поднятых рук, он шел третьим и как бы невзначай задел ногой подставку для китайской вазы довольно внушительных размеров, которая стояла между камином и книжным шкафом. Ваза, разумеется, с грохотом упала на пол и раскололась на несколько больших кусков. Доли секунды, пока внимание слуги было приковано к вазе, оказалось достаточно, чтобы Трубецкой кинулся к нему, повалил на пол и выбил из рук пистолет. В борьбе Сергей Михайлович оглушил противника жезлом и крикнул:
— Аня, Артур, заберите медальон и бегом отсюда!
Анна кинулась к шкафу и вытащила медальон из замка шкатулки. Они выскочили из дома и через несколько секунд уже сидели в «пежо». Артур рванул с места с такой скоростью, что никто из них не успел обратить внимание на стоящий в кустах, в ста шагах от дома, «Фольксваген-Туарег» с дипломатическими номерами.
По возвращении в университет Анна Николаевна сразу же перезвонила своему знакомому в дорожно-патрульную службу и попросила проверить номера преследовавшей их машины. Однако транспортного средства с таким номером в базе данных Министерства внутренних дел не числилось — ни среди дипломатов, ни среди жителей, ни среди каких бы то ни было отечественных или иностранных учреждений Санкт-Петербурга.
В не по-весеннему жаркий полдень 5 марта 1118 года в тронный зал расположенного на Храмовой горе дворца короля Иерусалимского королевства Балдуина I вошли девять благородных рыцарей. Это были укрепившиеся телом и духом после долгой дороги Гуго де Пейн, Жоффрей де Сент-Омер, Андре де Монбар, Гондемар, Гораль, Годфруа, Жоффрей Бизо, Пайен де Мондидье и Аршамбо де Сент-Аман. В начищенных до блеска латах, белых плащах с красными, особой формы крестами, с выражением решимости и необыкновенной внутренней силы на загорелых, обветренных в боях бородатых лицах мужественные воины выглядели великолепно. Пройдя через весь зал под восхищенными взорами придворных дам и кавалеров, они остановились перед троном короля, и каждый преклонил одно колено в знак уважения к монарху.
— Ваше Величество, — сказал один из них, поднявшись. — Я, Гуго де Пейн из Шампани, от имени моих братьев в Иисусе Христе, — он перечислил их имена, — прошу вашей милости и покровительства в нашем намерении учредить монашеский орден бедных рыцарей Иисуса Христа с целью защиты прибывающих в Святую землю паломников-христиан от сарацин и прочих мусульманских разбойников. При всем честном дворе и в вашем присутствии мы берем на себя обет служения Иисусу Христу, безбрачия, сурового воздержания и просим лишь дать нам пристанище вблизи дворца вашей милости, чтобы мы ежечасно могли служить, если это понадобится, опорой и защитой Иерусалимскому королевству. — Гуго де Пейн закончил речь, склонив голову в знак благодарности за возможность говорить в присутствии короля.
Балдуин I был искренне растроган. Он неважно себя чувствовал в последнее время, но даже мучившая его уже несколько недель тяжесть и боль в груди не помешали ему оценить благородный порыв девяти рыцарей.
— Я принимаю ваш обет, друзья мои, — сказал он не без труда. — Пусть ваше бескорыстие и благородная миссия станут примером для всех, кто придет в Святую землю во имя Господа нашего. Объявляю о своем покровительстве и благоволении ордену рыцарей Иисуса Христа и приказываю разместить орден в южном крыле королевского дворца.
