Перед самой смертью Досифей вышел из затвора и, опираясь на палку, обошел все кельи, прощаясь с братией. Он высказал только одну просьбу: «Тело мое приготовлено к напутствованию вечной жизни; молю вас, братия, не касаясь, предать его обычному погребению». На следующее утро Досифей скончался, стоя на коленях перед иконою. Это случилось 25 сентября 1776 года. Старцу шел пятьдесят шестой год.
Все было сделано, как завещал отшельник, — никто не посмел нарушить его предсмертную просьбу и обмыть тело. Похоронили его в Китаевской пустыни, возле северной стены Свято-Троицкой церкви. На могиле вскоре поставили характерный для того времени памятник с его портретом. А через несколько лет родная сестра Досифея, приехав в Киев и взглянув на портрет, узнала в великом старце свою младшую сестру. Тогда-то и открылась чудесная тайна всей его жизни.
Так все красиво выглядело в легенде.
Однако, с учетом своего профессионального опыта, Сергей Михайлович в сказания и легенды верил слабо — он больше полагался на документы и письменные свидетельства. Но именно документальные подтверждения легенды о Досифее отсутствовали практически полностью. В истории, рассказанной местным священником, было много спорных моментов. В частности, у Трубецкого возникли сомнения, что на протяжении более чем тридцати лет братья-монахи не распознали в Досифее женщину. И точно, проведя следующий день в исторической библиотеке Киево-Печерской лавры, им удалось установить, что в документах за сороковые годы XVIII века имеется запрос о том, у кого исповедуется и причащается «жительствующая при Китаевской пустыни Досифея». Это короткое упоминание вполне могло свидетельствовать о том, что в лавре и Китаевской пустыни знали о Досифее как об отшельнице и вовсе не заблуждались, принимая ее за мужчину.
Кроме того, Анна Николаевна обратила внимание на следующие факты. В легенде о Досифее говорится, что старец прожил в отшельничестве в Китаевской пустыни семнадцать лет. Но если, как свидетельствует официальная версия, Дарья пришла в монастырь восемнадцати лет от роду, а умерла в возрасте пятидесяти шести лет, то где же провела Досифея двадцать один год своей жизни? Кроме того, получалось, что Дарья Тяпкина пришла в Китаево в 1739 году, а уже в 1744 году ее в образе
Еще одно открытие ожидало их в той самой Свято-Троицкой церкви, у стен которой похоронена Досифея. Попрощавшись с настоятелем, они решили еще немного задержаться, чтобы осмотреть не совсем обычный, выполненный лаврскими мастерами иконостас церкви и ее внутреннее убранство. Тогда-то Анна Николаевна и обратила внимание на висящую справа от нартекса довольно древнего вида икону, на которой была изображена тайная вечеря Иисуса Христа с апостолами. Увидев эту икону, Сергей Михайлович просто замер от удивления, а Шувалова прокомментировала изображенное на ней таинство так:
— Не знаю, кого там усадил справа от Иисуса на «Тайной вечери» Леонардо да Винчи и что все это означает, но то, что на этой иконе справа от Иисуса Христа сидит женщина, не требует не то что доказательств, но видно даже без увеличительного стекла…
Когда они вышли из церкви, Трубецкой вдруг сказал:
— Знаете что, Анна Николаевна, у меня есть предложение. Мы уже два дня здесь, а все еще не добрались до знаменитых китаевских пещер, в которых, как говорят, имеется подземный храм и якобы келья Досифеи сохранилась. Давайте сходим, посмотрим для полноты картины, а потом поедем на набережную чай пить. Обсудим все там.
Так они и поступили. И хотя присматривающий за пещерами монах честно признал, что настоящая келья отшельника Досифея была расположена отдельно от пещер остальных братьев и до наших времен не сохранилась, Сергей Михайлович и Анна все же решили спуститься в подземелье. Они купили по свече, зажгли их у входа и смело шагнули в темноту. Подземная церковь оказалась на замке, и им ничего не оставалось, как свернуть вправо, где вдоль вырытого прямо в глинистой почве на глубине около двенадцати метров узкого лабиринта были устроены монашеские кельи.
В пещерах царила абсолютная тишина, было холодно и очень темно. Единственный видимый огонек мерцал впереди, как оказалось, — возле кельи, устроенной в память о Досифее. Они подошли поближе и увидели, что свет исходил от стеклянной лампадки, которую держал в руках сидящий у входа в келью монах. Он был маленького роста, сгорбленный, его голову и плечи покрывала черная накидка, и поэтому все, что им удалось разглядеть в мерцающем свете лампадки, — это морщинистое лицо старца с тонкими губами и несколько массивным подбородком без признаков какой-либо растительности.
