Сонная стража Тампля не ожидала подвоха и открыла ворота. Посланием короля Филиппа Красивого оказался приказ об аресте руководства ордена, всех его членов, имущества, финансовых средств. Жак де Моле, услышав шум во дворе Тампля, понял, что плохие предчувствия его не обманули и роковой час настал. Ему оставалось немного: сжечь некоторые документы и спрятать медальон — ту единственную ниточку, которая могла привести его врагов к ларцу и хранящейся в нем реликвии. Времени на раздумья было в обрез. Он взял со стола книгу, а это был массивный том «Тайного реестра пророчеств» Иоанна Иерусалимского в толстенном переплете, острым как бритва ножом аккуратно подрезал внешний слой обтянутой кожей обложки, отогнул его и несколькими ловкими движениями вырезал в ее теле углубление по размеру медальона. Затем он достал медальон, погладил его на прощание, уложил в углубление и прикрыл отогнутой кожей, закрепив ее специальным клеем. Книгу, которая теперь хранила в себе не только апокалипсические видения и пророчества монаха-бенедиктинца, умершего почти двести лет тому назад, но и последнюю тайну Великого магистра, он положил среди других томов, составляющих библиотеку его резиденции в Тампле. «Дело сделано», — подумал он, и в этот момент в комнату ворвались солдаты короля. В одно мгновение Жак де Моле превратился из всемогущего Великого магистра в узника, а парижская штаб-квартира тамплиеров, замок Тампль, — в королевскую тюрьму.
— Жак де Моле, признаете ли вы себя виновным в отрицании Божественной сути Спасителя нашего Иисуса Христа, надругательстве над крестом, идолопоклонничестве, содомском грехе, нарушении таинств Церкви и других грехах, совершаемых так называемым орденом рыцарей Храма? — Монотонный голос монаха-доминиканца, привыкшего заунывно читать Святое Писание, глухо отдавался под сводами подземелья Тампля.
«Не зря вас зовут „
— Нет, не признаю, — сказал он. — Кто же может отрицать волю Творца, который из любви к своим творениям послал Иисуса Христа ради искупления греха непослушания Всевышнему?
— Вот как. — Канцлер Гийом де Ногарэ лично пришел насладиться допросом Великого магистра. Много лет он ждал этого момента и теперь, сидя в огромном деревянном кресле рядом с монахом-доминиканцем, с показным удивлением взирал на Жака де Моле, стоящего перед ним в разорванной, окровавленной рубахе, с закованными в железо руками и ногами. — А вот член вашего так называемого ордена Ренье де л’Аршан на днях еще до пытки показал, что при посвящении в орден он отрекся от Христа и плюнул на распятие. И я могу называть вам новые и новые имена. Сотни рыцарей уже сознались, что в ордене поощрялся содомский грех и поклонение голове Бафомета. Святая инквизиция имеет достаточно свидетельств. Так кто же говорит неправду? Рядовые члены ордена или их Великий магистр? — В голосе хранителя королевской печати звучала нескрываемая издевка. Он встал, подошел вплотную к Жаку де Моле и злобно прошептал ему на ухо: — А как насчет существования Внутреннего Храма, о чем знают лишь избранные тамплиеры, и о поклонении культу Марии Магдалины, которую вы величаете «Божественной спутницей и супругой Иисуса Христа»?
— Узнику не пристало говорить с палачом о высоком, но я все же хочу рассказать тебе одну поучительную притчу, которую узнал на Востоке, — ровным голосом произнес Великий магистр и после небольшой паузы продолжил: — Некий правитель, пожелав выяснить, сколько в его государстве истинных поэтов, повелел, дабы все, именующие себя таковыми, собрались на площади перед дворцом. Собралось человек сто. Правитель распорядился немедленно бросить их в темницу и держать там до тех пор, покуда те не дадут обет, что отказываются от этого своего занятия раз и навсегда. Через неделю пятьдесят человек отреклись. Остальных правитель велел перевести во дворец, в роскошную обстановку с благовонными фонтанами, нежной музыкой, юными плясуньями, заморскими напитками и кушаньями, приказав при том намекнуть им, что ежели они все-таки оставят свое занятие, то смогут пребывать в этом земном раю хоть всю жизнь. В тот же день сорок девять из пятидесяти согласились никогда больше не притронуться к перу. Так вот, Гийом де Ногарэ,
— Превосходно, превосходно, — сказал на это де Ногарэ. — Я вижу, вы не зря провели время на Востоке, почерпнули там многие премудрости… Кстати, об этом у нас тоже есть свидетельства. Мы знаем, что ваши богомерзкие ритуалы, поклонение идолам, отрицание креста и басни о союзе Господа нашего Иисуса Христа и Марии Магдалины есть прямое следствие тех самых бесовских учений, которым рыцари-тамплиеры научились в Иудее, Египте и Сирии.
