— Да, ну и учудила ты там, подруга, — ухмыльнулась ей веснушчатая ярко, ярко-рыжая девушка с собранными в пучок на затылке волосами. — Еще и друзья твои, еле тебя отбили. Слезы, сама понимаешь, — мазнула себе под глазами большим пальцем целительница, — церковники тебя сжечь хотели.
Вздрогнув Крина хотела натянуть одеяло повыше, чтобы никто не видел ее Слез, но лекарка лишь хлопнула ей по руке.
— Лежи! Все здесь и так в курсе, что тебя трогать не стоит. Да и твой… друг, если что никого не подпустит близко. Сейчас что-нибудь попробую с твоей головой сделать, это я могу, а вот с рукой уж извини вряд ли помогу.
— С рукой? Что с ней? — похолодело на сердце у Крины.
— Ну, она на месте. Если ты этого боишься. Но если будешь раскидываться темной пиромантией, то так просто в следующий раз не отделаешься, — пожала плечами девушка и, чтобы Крина могла видеть, чуть приподняла ее левую руку, чем вызвала новую вспышку боли.
Даже под этими плотными бинтами Крина поняла, что с ее ладонью все далеко не в порядке. Кисть стала уже в половину и теперь выглядела нездорово тонкой, да еще и была забинтована до середины предплечья. Попытавшись пошевелить пальцами Крина с ужасом осознала, что у нее практически не получается этого сделать и не только из-за повязок.
— Что случилось? — прохрипела Охотница, чувствуя, как ее начала пробирать дрожь.
— Эй, не волнуйся так. Ты же знаешь, ожоги мы лечим лучше всего, так что подвижность твоей руке я верну. Почти полностью. Чего не скажешь о половине кисти и мизинце с безымянным пальцем.
— Полегче с ней! — хмуро пробасил Хвель, на что ему ответили лишь усмешкой.
— Пусть сразу узнает, что Боги у нее забрали, за эту силу. И пойми, здоровяк, если бы они не забрали у нее эти два пальца, сейчас по улицам Свеля носилась бы безумная пиромантша, жгущая все налево и направо темной пиромантией. Так что можешь гордиться своей девушкой, у нее хватило сил противится этом искушению. А теперь помолчи, мне пора работать. Сенгра ускарлир кор!
Перед лицом Крины вспыхнуло синеватое и какое-то холодное пламя, что окутало ладони целительницы. Мягко водя ими над головой и лицом девушки и что-то нашептывая лекарка отрезала Охотницу от всего происходящего вокруг. За это Крина была ей очень благодарна, меньше всего ей сейчас хотелось смотреть на кого-либо, даже на Хвеля. Глотая горькие слезы пиромантша вцепилась здоровой рукой в мягкое одеяло и стараясь громко не всхлипывать замерла на больничной койке.
Вся последняя седмица для Риналы выдалась, наверное, самой тяжелой за всю ее жизнь. Каждый день в госпиталь поступали десятки воинов, каждый из которых проходил через руки полевых медиков, к которым попала и сама девушка. Еще больше солдат получали мелкие ранения и всем этим тоже занимались лекари из «полевого» отряда. От постоянного использования Чудес у Риналы почти все время стоял непонятный легкий звон в ушах и тупой болью пульсировали виски. Девушка даже не знала, что можно до такой степени устать занимаясь, казалось бы, столь привычным для нее делом.
К несчастью не только для вымотавшейся блондинки, но и вообще для всех защитников города, армия тварей и не думала отступать. Вот уже седмицу враг держал город в осаде, пресекая все попытки людей прорваться наружу. Пара вылазок, предпринятых для того, чтобы дать гонцам шанс выбраться из окружения, провалились. Потери в обоих случаях были около двух-трех десятков защитников города, что было недопустимой большой платой за неудачу. Хотя при последней вылазке людям удалось поджечь часть осадных машин врага, так что даже это было хорошей новостью.
Тварям же, казалось бы, было плевать на потери. Практически каждый день город штурмовали то с одной, то с другой стороны. Три уцелевших требушета почти без остановки обстреливали дома и улочки Свеля огненными снарядами, гниющими трупами, а иногда и «живыми» представителями вражеского воинства. Из-за всего этого почти вся окраина города была разрушена, а среди защитников города и его жителей начали вспыхивать болезни, хотя до настоящей эпидемии пока что не доходило. И конечно справляться с этой проблемой тоже было задачей полевых медиков.
Сегодня работой для Риналы, и нескольких ее временных соратников, было как раз-таки предотвращение распространения какой-то хвори в одном из южных кварталов Свеля. Почти все ее старые товарищи этим утром отдыхали после ночных патрулей. Только Аркум вызвался проводить девушку до окраины квартала — дальше его уже не пустили бы. Поэтому буквально на заре парочка покинула все ту же гостиницу, где они всей группой остановились еще до начала осады, и поспешила на юг города.
— Мог бы остаться дальше спать, — пожалела идущего рядом парня Ринала.
— Все нормально, я не хочу, — покачал головой Аркум, но тут же, не удержавшись, громко зевнул и пару раз хлопнув себя по щеке все же смущенно признал. — Ладно, может немного.
Негромко рассмеявшись девушка вдруг насторожилась и потянув носом хмуро спросила:
— Вы опять вчера с Хвелем пили?
