Неожиданно звуки оборвались. Брунер стоял на циновке у дверей, стараясь убедиться в собственном существовании. Он поправил галстук, пригладил растрепанные волосы и провел языком по пересохшим губам.
Наконец он собрался с духом и позвонил.
Через несколько секунд послышались чьи-то шаги и двери отворились. Все было как всегда. Но прежде, чем войти в приемную, он глянул на стеклянную дверь и увидел необычную картину. За роялем сидел доктор Иоахим собственной персоной и ставил ноты на пюпитр.
Что же это за адвокат, который крадет часы у работы и отдает их искусству? Мартин Брунер хорошо изучил гармоническое единообразие служителей закона. Сухое, благопристойное выражение лица, ироническая улыбка, зловещий голос из мнимой дали, пророчествующий беду. Не люди, а облаченные в мантии ножницы, созданные специально для того, чтобы разрезать колючую проволоку человеческих отношений.
Вошел адвокат и прервал его размышления.
— Не извиняйтесь, пожалуйста. Садитесь!
— Добрый день! Мне необходимо срочно представить выписку из судебного решения. Как долго будут снимать копию, если вы…
— Если, подобно быстроногому посланнику богов Меркурию, богу торговли, сыну Юпитера и Майи… я понимаю вас… — и адвокат закурил сигарету.
— Это может, — сказал он садясь, — продолжаться сколько угодно. Иногда месяц, иногда два. Сейчас у нас рекордное количество процессов. Боюсь, что нам придется запастись терпением.
— Но речь идет о чрезвычайно спешном и неотложном деле…
— Нет такого спешного дела, которое не могло бы полежать еще немного.
— Но ведь от этой выписки зависит моя судьба, — продолжал упрямо настаивать Брунер. — Неужели нельзя сделать исключение? Нужно найти какой-то путь, чтобы не дать погибнуть человеку!
— Судьи свой долг выполнили. Остальное — дело канцелярии… — сказал доктор Иоахим, выпуская дым колечками изо рта.
— Бюрократизма! — сердито перебил его Брунер. — Знаю я эти дела, слава богу, вырос на них. Да так и не сумел приспособиться к этому духу!
— Боюсь, что и я тоже — засмеялся адвокат. — Хорошо, я сделаю все, что возможно.
Однако, несмотря на все усилия, изготовление выписки продолжало затягиваться и даже наталкивалось на непонятные препятствия.
Время шло, а в положении Брунера все оставалось по-старому.
Наконец, почти через полтора месяца, когда все средства к существованию были уже исчерпаны и Люциана просто не знала, что бы еще придумать, пришла долгожданная повестка. Мартина извещали о том, что его ходатайство об увеличении пенсии по инвалидности удовлетворено. Правда, ему выплатили очень небольшую сумму, но она оказалась спасением. И тотчас же вслед за этим им улыбнулось счастье: Мартин получил справку из суда о том, что приговор по его делу отменен и дело возвращено в первую инстанцию. Он тотчас же потратил много денег, чтобы заказать копии с этой справки, и отправился в магистрат подать заявление с просьбой восстановить его в занимаемой должности.
Подойдя к магистрату, он повстречался с Грабингером.
— Вы плохо себя чувствуете? — участливо спросил Брунер.
— Напротив, прекрасно. Что это вам вздумалось?
— Мне показалось, что вы очень угнетены.
— Не удивительно, — сказал Грабингер, засмеявшись. — Меня угнетает наказание, которое на меня наложено.
— Только одно? А мне угрожает второе, — пошутил Брунер.
— Как вы добились такого преимущества?
— Нарушением служебной дисциплины.
— Значит, мы больны одной и той же болезнью. Будьте здоровы, я боюсь пропустить трамвай. Ступайте! Вы увидите там много интересного, — и он указал рукой на здание магистрата.
Брунер вошел во двор учреждения. В эту минуту раздался сигнал к построению. То есть нет, разумеется. Он прекрасно знал, что это свисток кондуктора, который отправляет трамвай № 29, останавливающийся рядом за углом. Брунер вошел в здание. Его поразила царящая духота. В длинных, как трубы, пустых коридорах ему не встретилось ни души.
«Сейчас перед строем зачитывают приказы», — подумал он, снова забыв в своем странном душевном состоянии о том, где находится. Но он тотчас очнулся и вспомнил, что все его коллеги собрались в конференц-зале, где происходят торжественные проводы тех, кто покидает сегодня ряды сотрудников магистрата. Он открыл боковую дверь и прошел в последний ряд.
