— Еще бы! С этим безобразием давно бы пора покончить, уважаемый коллега. А что он вам поручил?
— Приказ есть приказ. Я вынужден молчать.
Но Гроскопф уже сам обо всем догадался.
— Знаю. Дело Леона Гельбранда? Он передал его вам? Но откуда старику известно, что я… что мы были друзьями? Уверяю вас, я здесь совершенно ни при чем. Нет, подумать только, как много на свете клеветников!
Он придвинулся к Брунеру.
— Давайте будем держаться вместе. Ведь мы с вами старые друзья.
Брунеру насилу удалось убедить его, что речь шла не о деле Гельбранда.
— Нет? — воскликнул с облегчением Гроскопф. — Ну что же, прекрасно. А мне, знаете ли, показалось…
И он удалился.
Брунер вышел из магистрата, чтобы лично собрать сведения о деле Баумгартена. По дороге его обогнал какой-то человек. Это был Георг Вайс. Он, видимо, очень торопился. Брунер не знал, что он спешит к советнику Морицу, инспектору Главного управления надзора, и боится пропустить автобус.
Брунер тщательно и долго проверял дело и наконец сообщил главе магистрата о результатах своего расследования. Дело советника Баумгартена было основано на возмутительной клевете.
— Следовательно, его не в чем упрекнуть, — подтвердило начальство. — Видите! А его обвиняли в хищении, в подкупе, бог весть в чем! Я всегда повторяю: возможно недоверчивей относитесь к обвинениям, какой бы характер они ни носили!
— Наконец, наконец-то! — воскликнул Брунер, когда через несколько недель пришло письмо необычайно внушительного вида. На конверте чернела широкая печать председателя Главного управления надзора.
Брунер прочел, или, вернее, проглотил письмо так поспешно, что некоторые строчки ему пришлось перечитать.
Прочтя это письмо, Мартин даже забыл позвонить доктору Иоахиму. Он вынул из коробочки две таблетки пирамидона по 0,5 и попытался проглотить их, но не смог. Его чуть не вырвало. Он побежал за водой. Вернувшись, он увидел, что его ждет какой-то человек. Посетитель стоял, повернувшись к нему спиной, и смотрел в окно.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал вполголоса незнакомец. — Настроение у тебя, кажется, не блестящее?
Брунер замер. Где он мог слышать этот голос? Он знал его. Только никак не мог вспомнить, при каких обстоятельствах он его слышал. Но Брунер не решился схватить незнакомца за плечо, повернуть его к себе и без всяких разговоров посмотреть ему в лицо. Нет, нет, не решился! Брунер бесцельно ходил взад и вперед по комнате. Какое дело этому человеку до его настроения?
— О, вы ошибаетесь, сударь! У меня прекрасное настроение. Но, право, не знаю, о чем мы могли бы с вами говорить.
Брунер громко расхохотался, продолжая кружить по комнате.
— Да и почему бы мне быть в плохом настроении? Я зарабатываю, я занимаю высокий пост. Народ взирает на меня с уважением, я удостоен почестей и наград, а порой пользуюсь отпуском. Вы мне не верите? Но обернитесь, пожалуйста! Обернитесь, если не боитесь увидеть меня, господин Невидимка! Обернитесь, обернитесь скорей, пока я не всадил вам пулю в затылок. Можете тоже стрелять, если хотите, можете поступать, как вам угодно. Только поторапливайтесь, пожалуйста!
Брунер несколько раз прошелся от стены к стене и вдруг остановился.
— Почему вы молчите? Почему не защищаетесь? Это послужило бы только к вашей чести. Ведь я же сказал, что мне очень хочется вас убить.
Незнакомец по-прежнему молчал. Он стоял, отвернувшись, скрестив руки за спиной. В кабинете царила полная тишина. Как, кажется, и во всем учреждении.
Вдруг незнакомец заговорил медленно и приглушенно. Слова его долетали до Брунера, отражаясь легким эхом от оконного стекла.
— Ты заблуждаешься, друг. Не я подвергаюсь гонениям, не я достоин сожаления, а ты. Знай, чем больше тебя интересует житейская суета, тем больше ты погрязаешь в ней. И скоро уже не сможешь выбраться.
Брунер решительно не мог понять, почему незнакомец обращается к нему на «ты».
— Вы считаете, что если я дерусь за свои права, если я борюсь за свою честь, значит, я погрязаю в житейской суете?
— Людское суждение часто бывает ложным. Не делай его мерилом своих поступков. Вспомни о своем старом друге. Что пришлось ему вынести?
— Перестаньте! Вам-то что за дело! — вскричал Брунер, перебивая незнакомца.
