— Иди сюда, — мягко попросил он, а у меня как стокилограммовые гири к ногам привязали.
Не могла, я просто не могла сделать шаг навстречу, и взгляд отвести тоже не могла!
Так и стояла, приросшая к месту, беспомощно хлопая ресницами и комкая платье, чувствуя себя ужасно неловко и глупо.
— Яна, — повторил Лорес, тем же мягким, но непреклонным тоном.
И улыбнулся, уголком рта, чуть-чуть насмешливо и ласково. Внутри всё обмерло, сердце распалось невесомыми лепестками, потом собралось обратно, но как-то неправильно, судя по рваному ритму. Краем глаза заметила, что Эрсанн откинулся на спинку кресла, и сидел так, что его скрывала тень. Решил сегодня отдать первую скрипку сыночку? Типа, вчера своё получил, теперь и младшенькому сладенькое?! Тёмно-голубые глаза чуть сощурились, Лорес побарабанил пальцами по коленке.
— Ну же, трусиха, — в глубине зрачка мелькнул хитрый блеск. — Или мне приказать?
Да, трусиха. Но хуже будет, если сейчас позорно сбегу из библиотеки, не подчинившись пока ещё настойчивой просьбе. Да и вопрос, смогу ли сбежать, от двух магов, один из которых владеет левитацией. Запрут дверь перед моим носом и всё. Эх, Янка, остаётся только смириться с предстоящим. Тебя ведь честно предупредили вчера, как теперь дальше будет. И я сделала чуть ли не самый трудный шаг в моей жизни, стараясь сохранить невозмутимое лицо. А потом ещё один, и ещё, в полной тишине, глядя поверх кресла, где сидел Лорес. Ну не могла я на него больше смотреть, не могла, видеть непонятную смесь предвкушения и радости на его лице. Пока не остановилась рядом с его креслом, послушно ожидая дальнейших указаний. Сама ни слова про трусики не скажу, нет! А сердце грохотало в ушах от поднявшегося волнения, и дышать ровно становилось с каждой секундой всё сложнее...
Лорес взял за руку, погладил пальцы, и тихонько потянул к себе.
— Присядь, Яна.
М-мать!.. Не хочу сидеть у него на коленках! "А придётся", — флегматично отозвался внутренний голос, и пришлось согласиться. Я молча, осторожно примостилась на одной ноге Лореса, в глубине души понимая, что мои попытки не допустить опасной близости между нами со стороны смотрятся очень смешно. Ведь Морвейну-младшему ничего не стоит обнять меня и усадить так, как ему удобно. Например, притянуть к себе ближе и почти уложить на грудь, так, как я вчера сидела. И вся моя решимость сопротивляться и показывать характер резко присмирела, едва сильные руки обвились вокруг талии, и я оказалась крепко прижата к Лоресу. Только и успела, что испуганно вздохнуть, да рефлекторно вцепиться в его предплечья, чуть не подавившись скакнувшим к горлу сердцем. На мой порыв не обратили ровно никакого внимания, прижались щекой к моей щеке и ещё и потёрлись!
— Шшш, Яна, спокойно, — негромко, увещевательно произнёс Лорес. — Не дёргайся, плохого не будет.
Ага, не будет, для кого как!! А щека у него немного колючая, щетина за день уже успела пробиться... Почему-то эта маленькая деталь подбавила дров в костёр моего волнения, и лицо медленно, но верно стало теплеть. Впрочем, температура остального тела тоже постепенно поднималась.
— Яночка, ты же понимаешь, никто не даст тебе слишком много думать, — продолжил Лорес, и от нежданной нежности в его голосе я окончательно растерялась, разнервничавшись до дрожи. Его губы коснулись моего лица, невесомо, ласково, как лепестком провели, дыхание согрело, опалив ставшую слишком чувствительной кожу. — Расслабься уже, перестань зажиматься...
Умный такой, да?! Расслабиться... А голой попой на кактус не сесть, не?! Я не хочу расслабляться, я не хочу этой нежности, не хочууу! Отдай уже мне бельё, и я уйду отсюда...
