— Янннааа, — тихонько позвал Эрсанн, и я вдруг поняла, что одна моя рука свободна, а вот нежную кожу зоны декольте и ложбинки тревожат ещё одни прикосновения, мягкие, волнующие. — Почему ждала? И как всё-таки всё произошло?
Садист!.. Он соображает, как я блин могу сосредоточиться на этом изощрённом допросе, если... если они оба так издеваются над моей скромностью и бедным организмом?! Эти мучительно-медленные ласки, вроде как не особо и откровенные, но такие... желанные, сладкие, что сердце заходится от лавины проснувшихся эмоций! Тело жаждало большего, страшно смущая своими желаниями, и стоило больших трудов не ёрзать и сдерживать порывы выгнуться сильнее, ощущение моей пятой точкой красноречивой выпуклости будоражило кровь, заставляя возвращаться ко вчерашнему вечеру и краснеть от этого ещё больше. Уммм... воспоминания накладывались на ощущения, настоящее пересекалось с прошлым, и соображалка отключилась окончательно.
— Не было желания выяснять, — пробормотала, отчаянно пытаясь всё-таки не сболтнуть чего лишнего в нынешнем состоянии полного нестояния. — Чувства... я не стремилась найти свою любовь и единственного мужчину... — в горле пересохло, кровь стучала в ушах, и голос уже слегка охрип. Но Морвейны не торопились переходить от груди к другим частям тела, даже ладонь Эрсанна по-прежнему лежала на моей, на бедре, хотя, если честно, подсознательно ожидала, что... ну, они же помнят, что на мне вообще-то белья нет. — Просто в девятнадцать поняла, что... — ойё, не, подробности не буду! Там так получилось всё, неоднозначно! И эти ощущения мужских пальцев на стрелявшей искрами удовольствия коже... Соски болезненно ныли, одних прикосновений им было мало, катастрофически мало. — Ну, хочу, и... это друг был, — срывающимся голосом торопливо закончила фразу, от очередного прилива эмоций и ощущений по телу прошла дрожь, и пальцы свободной руки невольно смяли платье. Я уже не думала, что на меня кто-то смотрит, сколько мужчин прикасаются, и о прочей чепухе. Я всё равно ничего не видела, под плотно зажмуренными веками распускались диковинные, яркие, переливающиеся цветы.
— Ты сама ему предложила? — мурлыкнул Лорес, и его губы нежно прихватили мочку уха, а потом он чуть сжал зубами, и одновременно твёрдая горошина соска оказалась между подушечками пальцев младшего лорда.
А вот тут я громко охнула, от пронзившего разряда наслаждения, между ног всё отозвалось болезненно-приятной судорогой. Глаза сами распахнулись, а коленки сжались, от вспыхнувших откровенных мыслей и желаний вернулось смущение. Ко всему прочему, я обнаружила, что лицо Эрсанна слишком близко, и смотрит он на меня с мягкой улыбкой, продолжая блуждать пальцами по ключицам и верхней части груди. Аааа!.. Я захлебнулась от водоворота эмоций, и ответ вырвался сам собой:
— Нет!
Ладонь Лореса обхватила не скованное одеждой полушарие, его дыхание щекотало шею за ухом, а обнимавшая за талию рука прижала к себе чуть крепче. Я на несколько минут выпала в астрал, утонув в тёмно-голубой глубине взгляда Эрсанна, расцвеченной синими звёздочками, потерявшись в этом бездонном океане... нежности?.. А потом старший Морвейн медленно наклонился и его горячие губы сомкнулись на втором соске, слегка втянув его. Вот тут меня с головой накрыло осознание происходящего, жгучий стыд ядом разлился по венам, вытесняя наслаждение, и я издала невнятный возглас, дёрнувшись в безуспешной попытке прекратить безобразие. Ибо только представив, как это всё выглядит со стороны, глядя на склонившегося над моей грудью Эрсанна, чувствуя руку его сына, я... я подумала, что сгорю сейчас нафиг. А Морвейн-старший снова перехватил мои запястья, но прижимать не стал, просто обхватил и... и его большие пальцы неторопливо погладили основание ладони, там, где кожа очень нежная и чувствительная.
Я не сдержалась и всхлипнула, остро ощущая собственную беспомощность и распущенность, если позволяю Морвейнам так вести себя, да ещё и кайфовать от этого!..
— Тихо, тихо, Яночка, — с довольным смешком произнёс Лорес у самого уха. — Тебе же хорошо, чего ты дёргаешься?
Оххх, опять забыла, что они оба эмпаты и чувствуют эмоции! Действительно, не обманешь... Но стыд всё равно не проходил, я напряжённо застыла, и только сглатывала совершенно сухим горлом, блуждая взглядом по скрытым в полумраке корешкам книг на полках, лишь бы не думать, не думать о том, как твёрдую горошину соска начинает покалывать от дразнящих прикосновений языка Эрсанна. Как в сознании столкнулись вбитые с детства представления о морали и откровенное признание, что — да, мне хорошо, мне нравится, чёрт возьми, ну и пусть это с чьей-то точки зрения неправильно! И потом, ну что сейчас происходит? По сравнению со вчерашним — вообще цветочки и невинные шалости. Подумаешь, грудь ласкают... двое... ммм, никто же не спешит при этом ещё и под платье залезть, хотя... где-то в самой глубине души... представив, как вот эти самые пальцы Лореса медленно скользят по ноге вверх, к коленке и выше, потихоньку поднимая подол...
