— Сколько тебе было? — теперь тихий голос Эрсанна, и уже его пальцы начали поглаживать мои ладони, добавляя переживаний и ощущений.
Сговорились, что ли?! Я... я не могу так, ну правда! Один смотрит, другой... другой прикасается, и пусть не так, как вчера Морвейн-старший, что-то подсказывает, что вечер только начался для меня. Мысли путаются, эмоции тоже скачут, от жгучего смущения — палец Лореса опасно близко подобрался к краю выреза, — до томного удовольствия, растекавшегося по телу медовой сладостью. Я говорила, что корсет неудобный? Враки всё, душу продам за него сейчас на мне!!! И почему не подумала о вечере и надела это платье с завышенной талией?! У меня же есть и нормальные, на корсаже... Хорошо, глаза закрыты, так проще пережить происходящее и смириться с тем, что меня ждёт дальше.
— Д-девятнадцать, — пробормотала я, облизав ставшие сухими губы — поцелуи Лореса ложились на шею и плечо невесомо, едва ощутимо, нежно, как будто бабочка на мгновение опустилась.
И это было безумно приятно, опасно восхитительно, волнующе чувственно... И чуточку смущения, куда же без него — Эрсанн всё видел.
— Так поздно? — с лёгким удивлением переспросил Лорес, ненадолго оставив в покое шею, зато почувствовала, как его ладонь поднялась чуть выше, и палец провёл по обнажённой коже, вдоль выреза, оставляя за собой след из горячих искорок.
Я несильно вздрогнула, дыхание на миг замерло, а сердце сорвалось в сумасшедший галоп. Что... что он задумал?! Эрсанн крепче прижал мои руки, а потом — я почувствовала деликатное прикосновение чужих тёплых губ к уголку моего рта. В таких условиях крайне сложно сосредоточиться на том, о чём меня спрашивали, чтоб их сиятельств понос пробрал!!! И... и сопротивляться разбушевавшимся желаниям тоже... Предатели...
— Ян? Так почему в девятнадцать? Или у вас так принято? — я слышала голос Эрсанна совсем близко, чувствовала щекой его дыхание, но глаз упорно не открывала.
Ну нафиг, лицо и так равномерно тёплое от не проходившего румянца, не хватало ещё очередной порции смущения! Если не вижу, стеснение не так давит, ведь когда фантазирую, глаза тоже закрыты?..
— Н-нет, — не слишком охотно ответила — только угроза копания в моих мыслях заставляла откровенничать дальше. — Я... я не хотела из любопытства или чтобы быть, как все!.. — воздух в очередной раз застрял в горле, потому что Лорес не остановился на поглаживании над краем выреза: его палец уверенно проник под тонкую ткань платья, потом нижней рубашки, и коснулся твёрдой горошины соска.
Айй!.. Тело как горячим воском облили, я в который раз дёрнула руками — рефлексы сильнее меня, что поделать. Эрсанн обхватил мои запястья, не дав отстраниться, и снова я почувствовала его губы, только теперь с другой стороны рта.
— Шшшш, Ян, ну что ты, — тихий, увещевательный голос, и ощущение, что старший Морвейн слишком близко, и я не могу ни вырваться, ни сопротивляться, наполнило вдруг осознанием собственной беспомощности, да таким сильным, острым, пронзительно-вкусным, что я от неожиданности тихо охнула. Тело обмякло, голова сама откинулась на плечо Лореса, руки расслабились, не пытаясь больше высвободиться из захвата Эрсанна. — Вот и умница, просто рассказывай... А почему не хотела, ждала чего-то серьёзного?
Психолог, тоже мне! Я к началу второго курса и целовалась-то раз несколько всего, летом, у бабушки, где случился лёгкий такой летний романчик. Дальше обниманий и поцелуев у подъезда в два часа ночи, и бесконечных вечерних прогулок дело не зашло. Ну и, благодаря родительнице, не стремилась я по примеру одноклассниц вкусить взрослых удовольствий, ибо — ну не влекло меня к ним, вот честно. Не чуяла в себе прямо такого сильного желания к ЭТОМУ. Но и излишним романтизмом не страдала, в плане, что первый раз обязательно должен быть с любимым человеком. Только как это всё выразить, то, что только моё, личное, да ещё и когда от прикосновений Лореса по коже разбегаются обжигающие змейки, хотя он ничего особо пока и не делает — просто нежно поглаживает.
Да только одежда уже стала раздражать ставшую слишком чувствительной кожу, причиняя болезненное неудобство, а тело плавится кусочком шоколада на солнце, послушно подаётся навстречу провокационным прикосновениям, одновременно и ласковым, и настойчивым.
Я невольно прикусила губу, резко выдохнув, сильнее откинув голову назад — судя по ощущениям, мешающую ткань всё-таки убрали, попросту стянув ниже, благо, лиф в этом фасоне маленький. Вот серьёзно, никогда не думала, что моя грудь может быть такой чувствительной, и прикосновения к ней — такими приятными. Может, дело действительно в опытности и умении мужчины?.. Не знаю, думать стало совсем тяжело... Перед крепко зажмуренными глазами замелькали серебристые искорки, остро кольнуло осознание, что сижу в крайне неприличном виде, перед двумя мужчинами, без всякого стыда подставляясь под ласкающую руку, и... и второй смотрит!! Зря про стыд вспомнила, он, родимый, не замедлил вспыхнуть огненным фонтаном, обжёгшим изнутри не хуже страсти. Оооооо...
