Прохрипел царь, не в силах сдержать дрожь в теле.
— Пропал! Его не могут найти. Он должен был у вас ночевать. Всё, нас не это сейчас волнует. Мне нужно дать вам противоядие…
И в этот момент я вдруг отчётливо осознала, какое противоядие ему поможет.
Камердинер прибежал с первой частью из списка: самогон, вода, горелка и тазик…
— Срочно тащи стакан воды, чистейшей! Никого не впускать!
Мне кажется, что в этот момент во мне обострились все чувства, я как змея теперь всем телом ощущаю пространство, температуру тел, боль, эмоции и страх.
Мужчина умчался и вернулся через считаные минуты со стаканом воды. Дрожащей рукой поставил на столик и выбежал, стоило взглянуть на него.
— Моя кровь — единственное противоядие! Никому не говорите, что вас спасло! Понятно! — не говорю, а шиплю на царя, ему и так плохо, но он с ужасом смотрит на меня.
Закрываю дверь и на всякий случай подпираю стулом под ручку.
Скальпель, как следует протираю спиртом, и делаю аккуратный надрез, между большим и указательным пальцами левой руки, совсем небольшой, такая ранка не помешает работе. И теперь жду, когда вода в стакане окрасится в красный цвет.
— Ева, ты знаешь, что делаешь?
— Вас травят очень токсичным ядом, от него ваше тело перекручивает невыносимая боль, ночью кто-то увеличил дозу, а вину свалят на Волка или меня. Простите, я делаю это прежде всего ради него, потом ради вас. Понимаете?
Он лишь кивнул.
— А теперь быстро пейте, потом я заштопаю вашу рану. Боюсь, что наш лекарь попал в неприятности, и он не успеет вернуться. А рану нужно скорее зашить, она из-за яда и не заживала.
Приговариваю, пока он пьёт коктейль «Кровавая Ева».
Допил до последней капли, а я понимаю, что придётся повторить, хватило бы моей крови. Наступила минута передышки, придётся ждать, когда противоядие подействует, а после принимать непростое решение. Пока же сижу на кровати и поглаживаю руку Его Величества.
Слышу от окна тихий стук.
— Ваш сын пришёл! Так, про яд, умоляю, пока ни слова! Вам сейчас станет легче.
— Хорошо, не скажу! Уже легче.
Пришлось открыть окно и впустить испуганного новостями цесаревича.
— Как он? Лекарь пропал, это правда?
— Да мне кажется, его похитили. Ой, я пока даже говорить об этом не могу, если его убьют, я… Я…
Всхлипываю и возвращаюсь к кровати Петра Ивановича, но теперь уже не запрыгиваю, просто стою рядом и жду, когда ему полегчает.
Кроме крови, у меня нет никакого лекарства для него. Если Его Величество умрёт — я пешком пойду на каторгу, хотя нет, не так далеко, на виселицу.
Штопаем царя
— Он снова уснул, — Павел наклонился над отцом и очень тихо зачем-то констатировал очевидный факт. Тяжёлое дыхание царя слышно даже в дальнем углу огромной спальни. А мы стоим у изголовья, надо бы отойти, чтобы не мешать Его Величеству, но я боюсь. Слежу за каждым вдохом, готовая нова сделать кровавый коктейль.
— Лекарь пропал, Её Величество царица приказала обыскать весь дворец.
— Надеюсь, вы понимаете, Ваше Высочество, что тот, кто напал на лекаря, посягнул на жизнь царя? Это не просто так произошло. Это неслучайность! Кто-то очень настойчиво желает смерти вашему отцу.
— Может быть, произошло какое-то недоразумение, он в вас влюблён, и может быть ревность…
Закатываю глаза, от этого детского сада множится раздражение, но я держусь, отвечаю как есть:
— Он взрослый мужчина, серьёзный, мудрый и честный. И я с ним честна, у нас нет этих самых отношений, особенно теперь, когда наши жизни висят на волоске, а у господина Орлова ножницы в руке, в любой момент подрежет или эту волосинку или крылья. Так что личное сюда даже не думайте примешивать. Всё это дела политические, а мы — пешки.
Боже, как он на меня посмотрел…
— Ева, ты говоришь не так, как бы говорила не самая образованная провинциалка. Очень похоже на шпионские игры.
— Я и не провинциалка, и образована, и умоляю, не обвиняйте меня в ужасных преступлениях, я не шпионка. От жизни вашего батюшки зависит и моя жизнь, и сейчас у нас повис один очень непростой вопрос.
Присаживаюсь на небольшую тахту, с которой мне хорошо видно спящего царя, и Павел присел рядом, не спускает с меня взгляд, хочет докопаться до истины, всё ещё пытаясь найти объяснение моему странному поведению и манерам. И, кажется, придумал:
— В документах указано, что твой отец дворянин, наверное, он тебя учил?
— Да, так и есть, — быстрее отмахиваюсь от скользкой темы. — Но сейчас у нас на повестке не мои проблемы, а рана вашего батюшки. Мы вчера с Волком, ой, простите, с Эйнаром разбирали методы лечения и пришли к такому выводу, что золотых скрепок недостаточно. Рана рваная, у неё такая форма, что стянуть её довольно трудно. Придётся использовать способ кочевников.
— Это какой? — у цесаревича голос дрогнул, наверное, методы кочевников здесь не просто не любят — а боятся.