Царь прохрипел, на его губах кровавый след, и я скорее вытерла его салфеткой.
Цесаревич спешно ушёл, представляю, что сейчас творится в его душе, бедный мальчик, но пусть закаляет характер.
Его Величество снова задремал, позволяя и мне немного перевести дух и отдохнуть от водоворота событий.
А через минут двадцать пришла Иванка сменить меня и покормить Петра Ивановича обедом, пришлось осторожно разбудить царя.
— Я не надолго выйду, надо кое-что проверить и найти в комнате князя Волкова лекарство для обработки раны. Скоро вернусь, Ваше Величество.
И присаживаюсь в реверансе — единственный способ выказать почтение, кроме слов.
Пётр Иванович улыбнулся и приподнял руку, требуя рукопожатия, что я и делаю, не мешкая.
— Ева, спасибо! Спасибо, что, рискуя собой, ты спасаешь меня, обещаю, что найду Эйнара.
— Да, конечно, ну я побежала, надеюсь, меня назад пустят…
Подошла к двери и передумала, очень удивив Иванку, вылезла в окно, так более надёжно, этот опасный маршрут я лучше знаю, чем через залы и коридоры дворца, в которых полно шпионов Орлова.
Пробежала по карнизу, это ночью казалось, что он узкий и скользкий, теперь всё видно, почти не страшно. Вошла не в окно, через которое выходили ночью с цесаревичем, а перелезла на красивый балкон и попала в музыкальный зал.
Неудачно, что из этого зала два выхода, один через первый этаж. А второй через оживлённую часть дворца, мне туда соваться вообще нельзя. Нужно как-то выйти на улицу. Поддаюсь интуиции и спускаюсь по лестнице, куда-то в рабочие помещения. Волнение нарастает, ускоряю шаг.
Брожу по незнакомым коридорам, больше напоминающим катакомбы, нет ни окон, ни дверей, только отдушины, через которые поступает свежий воздух. Воля так близко, но увы, я в тупике.
— Печально, видать, придётся идти через оживлённые помещения.
Только развернулась и ускорила шаг, как в тёмном углу почуяла шевеление.
— Фу, только крыс не хватало встретить. Дворец называется.
Присмотрелась. Нет, это не крыса, а змея. Безобидная, пёстренькая змейка, вползла в отдушину из сада, и назад не может найти дорогу. Наклоняюсь и перебарывая отвращение, беру рукой гадину. А та мгновенно обвилась браслетом вокруг руки. Вот замечательно, сейчас с таким «украшением» выйду к людям и громко скажу: «Нет, люди дорогие, я не ведьма! И они мне сразу же поверят!»
— Навязалась ты на мою голову. Пошли, горемыка, отнесу тебя в сад.
Времени катастрофически не хватает, сейчас из-за «террористической угрозы» перекроют все пути, всякие сыщики по дворцу начнут носиться и искать отравителя, и похитителей лекаря, а тут я со змеёй.
Не поднимаясь в музыкальный зал, нашла небольшую дверь, запертую на засов изнутри, открыла и очутилась в саду.
— Уф! Хоть в чём-то повезло, пошли, отнесу тебя подальше, только не кусай.
Пробегаю по шуршащей дорожке вглубь сада и вдруг вижу, как из французского окна на первом этаже вышел сам Орлов, осмотрелся и побежал за угол.
— На ловца и зверь. Он явно, в этой комнате что-то прячет.
Я забыла о змее, о том, что искала следы отравителя, не разбирая дороги, ринулась к этому окну, надеясь, что там связанный с кляпом сидит Волк, потому и не может подать голос.
Какая же я наивная.
Сама ворвалась в ловушку, да ещё и со змеёй, это окно в спальню той самой девицы, что показывала на меня веером, и она лежит на полу с пеной у рта, а на лице гримаса боли.
Снова я
Сомнений нет никаких, эта девица и есть отравительница, она как-то связана с Орловым подельница, её духами он и пропах, и чтобы дурёха не проболталась, отравил. А сейчас сюда придут сыщики и поймают меня с поличным, ещё и со змеёй на руке.
— Эй! Слышишь меня? Жить хочешь? — тормошу женщина, приводя в чувства. Пришлось открыть воду в кране и размочить свои ранки, выжимаю несколько капель и капнула в рот несчастной. Это не спасёт её от смерти, но облегчит боль и агонию на какое-то время.
— Х-х. Как ты здесь? Убирайся…
Прохрипела, но ей заметно лучше, раз говорить может.
— Зачем ты травила царя? Признавайся, и я дам тебе спасительную дозу лекарства, а не скажешь, моя змея тебе добавит яда.
И трясу у неё перед носом своей рукой с безобидным ужиком. Надеюсь, девица не поймёт моей махинации.
— Уйди!
— Уйду и умрёшь, это Орлов заставил тебя выпить яд? А царя ты отравила? Так?
— Даже если я скажу. Тебе никто не поверит. Тебя обвинят в моей смерти. Беги, дурочка, пока жива. Скоро начнётся такое, о чём все пожалеют.
Признаться, я даже прониклась сочувствием, она проявила обо мне редкостную заботу. И ведь права, обвинят, даже если она ничего не скажет. Орлов на меня всю вину свалит, а она хочет ему отомстить.
— Хорошо, я тебя спасу. Ты не умрёшь, и потом тебя допросят с пристрастием, почему это Орлов именно тебя отравил тем же ядом, каким уже несколько недель, постепенно травят царя. У меня в комнате есть пирожные с этим ядом, а вон и флакон под креслом. Здесь и химиком быть не нужно, чтобы сопоставить.
Я сижу перед ней на коленях и действительно вижу флакон под креслом. Девушка сделала усилие, чтобы его схватить, но я дёрнула её за юбку на себя.