Калугина хлопотала на кухне, готовясь к приходу гостей, вернее, гостя, — жарила, парила, пекла.
Стол был накрыт на две персоны. Хозяйка взглянула на себя в зеркало и бросилась переодеваться.
В это же время Новосельцев шел по улице, разглядывая номера домов. Отыскав нужный дом, он вошел в подъезд.
Выйдя из лифта, остановился перед квартирой № 87. В руках у Анатолия Ефремовича находилась коробка конфет. Новосельцев позвонил в дверь. Полуодетая Калугина подбежала к двери и посмотрела в глазок. Отперла замок, а сама метнулась в ванную комнату. На пороге ванной она крикнула:
— Входите, открыто! — И быстро захлопнула за собой дверь.
Новосельцев вошел в прихожую и огляделся. Видно было, что он здесь впервые.
— Анатолий Ефремович, это вы? — послышался из ванной голос Людмилы Прокофьевны.
— Это я!
— Раздевайтесь и проходите в комнату! — любезно пригласил Новосельцева голос хозяйки. — Я сейчас!
Новосельцев снял пальто, повесил его и прошел в комнату. И принялся разглядывать жилье начальницы.
— Присаживайтесь, я сейчас! — невидимая Калугина продолжала руководить гостем.
— Вы не беспокойтесь, Людмила Прокофьевна, — сказал, усаживаясь в кресло, Новосельцев.
— Чувствуйте себя как дома. Я уже скоро.
И действительно, через несколько мгновений отворилась дверь и на пороге появилась Калугина.
Новосельцев вскочил и замер.
Людмилу Прокофьевну невозможно было узнать. Уроки Верочки не пропали даром. Калугина причесалась у модного парикмахера, на ней платье с блестками и «шузы» на высоком каблуке и с перепонкой. Калугина чувствовала себя неловко и, хоть явно похорошела, от этой неловкости, от того, что на ней все новое и непривычное, выглядела чуточку нелепой.
— Что же вы молчите? Мне это не идет? Мне не надо было всего этого надевать? — волновалась Людмила Прокофьевна. — Я выгляжу смешной, да? Ну, скажите что-нибудь! Если это безвкусно, я могу переодеться. Я, конечно, не умею всего этого носить… и прическа ужасная, верно?
Обалдевший Новосельцев наконец-то заговорил:
— Людмила Прокофьевна, вы красавица!
— Вам правда нравится? — Калугина была смущена, и это смущение ей шло.
— Очень! — искренне воскликнул Анатолий Ефремович.
Калугина, все еще смущаясь, подошла к столу:
— Садитесь, Анатолий Ефремович, будем ужинать!
Новосельцев тоже очень стеснялся.
— Большое спасибо… — Он подождал, пока села Калугина, и тоже опустился на стул. — Можно вам налить вина?
— Можно. Большое спасибо.
Новосельцев открыл бутылку и разлил вино по бокалам.
— За что будем пить? — спросил он и сам придумал: — Чтобы все были здоровы!
— Да, это прекрасный тост! — проникновенно согласилась Калугина.
Новосельцев и Калугина пригубили бокалы.
— Вы возьмите вот эту рыбу, она очень вкусная, — предложила Людмила Прокофьевна.
— Большое спасибо.
— И салат попробуйте!
— Большое спасибо, — изблагодарился гость. — А вам положить?
— Большое спасибо, — теперь настала очередь Калугиной благодарить гостя.
— Рыбу? — угощал Новосельцев.
— Спасибо.
— И салат?
— Спасибо большое!
Хозяйка и гость взглянули друг на друга и засмеялись.
Новосельцев осмелел:
— Вы знаете, Людмила Прокофьевна, я записался к вам на прием. На эту среду все было занято, и Верочка записала меня на следующую.
— А зачем?
— По личному делу.
— Но зачем же ждать следующей среды, мы можем решить этот вопрос сейчас, — преодолевая служебную интонацию, гостеприимно сказала Калугина.
— Вы так думаете? — Новосельцев был не уверен в этом.
— Я в этом убеждена. — Калугиной было нелегко избавиться от директорской безапелляционности.
— Видите ли, я, когда к вам шел, я думал о том, что мне надо с вами серьезно поговорить… но только вот не знаю, с чего начать?
— Начните с главного, — улыбнулась Людмила Прокофьевна.
Новосельцев опустил глаза:
— У меня к вам предложение…
— Рационализаторское? — полюбопытствовала Калугина.
— В некотором роде… — неопределенно промямлил Анатолий Ефремович.
Но тут зазвонил телефон. Калугина дотянулась до соседнего столика, где стоял аппарат, и сняла трубку:
— Алло!
Звонили из квартиры Новосельцева.
— Позовите, пожалуйста, папу… его зовут Анатолий Ефремович, — сказал Вова, перемазанный зеленой краской.
— Анатолий Ефремович, это вас! — удивилась Людмила Прокофьевна и передала трубку.
