— Ведете меня к себе домой? — высказал предположение Платон. — Так, вдоль железной дороги, ближе?
— Вы что? — изумилась Вера. — Туда двадцать километров!
— Чтобы остаться с вами вдвоем, я пройду и тридцать! — расхрабрился Платон.
— Тогда потопали уж до Грибоедова, чего там!.. Вы сами оттуда?
— Да, родился на берегу реки Урал. Мы жили недалеко от парка с красивым названием «Тополя». Тополей почти не осталось, а название прежнее. А потом мать от отца ушла, мне тогда десять лет было…
— К другому ушла?
— Да… И мы в Москву перебрались. Отец у меня — его весь город знает. — Тут в голосе Платона явно зазвучала нежность. — Он детский доктор. Знаете, таких теперь нету, про таких Чехов писал. Через его стетоскоп прошли практически все жители. И те, которым под пятьдесят, и их дети, внуки… Ему в городе больше всех верят!
Пути делали крутой поворот в сторону. Вера, а вслед за нею и Платон тоже повернули в сторону. Здесь в тупике стояли пассажирские вагоны, много вагонов, самых разных.
— Понял, мы будем искать пустой вагон! — догадался Платон.
— Вы умный, но не совсем. Вагоны все заперты, чтобы шпана не лазила. Мы ищем мою двоюродную сестру, Зину, — помните, я говорила, что она проводница?
— Вера, вы мне ужасно нравитесь! — вдруг признался Платон.
Вера обернулась и внимательно посмотрела в глаза Платону, словно пытаясь понять серьезность его слов.
— Зину Минаеву не видала? — спросила Вера у проводницы, которая поднималась к себе в вагон.
— Вон там, у одиннадцатого!..
— Только вы со мной не идите, я с ней буду без вас шушукаться! — строго наказала Платону Вера…
Вера в купе стелила постель. Платон стоял рядом.
— Вот, — сказала Вера, — вам будет удобно, ну, вот и все. Вера выпрямилась, и ее лицо оказалось около лица Платона. Платон прижался к ней и поцеловал.
Потом Вера перевела дух, отступила на шаг и сказала:
— Все! Хватит! Это добром не кончится…
— Нет, не хватит!
— А я по купе не шляюсь!
— Я знаю.
Вера насторожилась:
— Ты на что намекаешь?
— Ни на что!
— Ты что имеешь в виду? — Вера повысила голос.
— Ничего не имею в виду!
— Может, ты имеешь в виду, что я бегала в купе к Андрею! Но у нас с ним там ничего не было!
— Я тебе верю!
— Я по глазам вижу, что не веришь!
— Да тут темно! — взмолился Платон.
— Правда. У нас там ничего не было.
— Да верю я тебе, честное слово!
— Ничему ты не веришь, у тебя на уме сейчас одно… И молчи! Ничего путного у нас с тобой не получится.
— Почему?
— Потому, что я — вокзальная официантка, а ты — пианист.
— Не говори глупостей…
— Ты говоришь это, потому что тебе другого сказать нечего.
— Какое имеет значение, у кого какая профессия!
— Ты еще толкни речь про всеобщее равенство!
— Ну, Вера, я вас очень, очень прошу. Пожалуйста, не уходите, — растерянно забормотал Платон. — Для меня это крайне важно.
— Я тебя привела в мягкий вагон, — нежно сказала Вера. — Чтобы ты отдохнул. Отдыхай, горемыка.
Вера перешла в соседнее купе и заперлась. Теперь они сидели, разделенные перегородкой.
— Как ты думаешь, — нарушила молчание Вера, — какой срок тебе могут дать?
— В лучшем случае — три года.
— Я приеду на суд, — вдруг заявила Вера, — и скажу им, что это не ты сделал…
Платон уже понимал, что Вера, с ее характером, действительно может приехать.
— Тебя никто не послушает.
— А я дам показания, что ты мне сам рассказал!
— А я отрекусь! Кому поверят — тебе или мне?
— Три года — это много.
— Много, — вздохнул Платон.
— Для меня это, впрочем, значения не имеет. Ты здесь больше все равно не появишься, — с горечью произнесла Вера.
— Вера, мы с тобой взрослые люди. Этот разговор через перегородку — противоестествен. Иди сюда.
— Нет, ни за что! — сказала Вера, но при этом почему-то поправила прическу.
— Тогда я иду к тебе! — Платон встал и решительно направился через умывальник к соседнему купе. Однако дверь оказалась запертой. Платон подергал ручку.
— Наглец! — сказала Вера, но агрессивности в ее тоне не было. — Хотя по твоему виду этого не скажешь.
Платон предложил компромисс:
— Давай встретимся на нейтральной территории.
Вера подошла к двери, ведущей в умывальник. На ней было зеркало, и Вера осмотрела себя.
— Это где? В умывальнике?
— Хотя бы в коридоре!
— Никогда, — сказала Вера, и рука ее отворила дверь, ведущую в коридор. Там ее уже ждал Платон.
— Вот и я точно такой же принципиальный, — вздохнул Платон и обнял Веру…
…Утром, когда Платон проснулся, то первым делом выскочил в коридор и заглянул в соседнее купе. Веры там не было.
Платон соскочил со ступенек вагона и побежал вдоль состава к зданию вокзала…
В утреннем ресторане было безлюдно. За служебным столом собрались официантки, буфетчицы, повариха, калькуляторша. Кто-то из женщин завтракал, кто-то вязал. Калькуляторша составляла меню, а Вера тихонько напевала песню:
Платон пересек ресторанный зал и подошел к служебному столу. Вера скользнула по нему загадочным взглядом и продолжала петь:
