— Пианист из самодеятельности. Чечетку по столам бил, — невозмутимо сказал Андрей. — В салат ногой попал — поскользнулся.
Вера молчала, а Андрей ловко выдернул из брюкремень, умело перетянул им оба чемодана с сапогами, вытащил из-под служебного столика пустые чемоданы, в которых прежде были дыни.
Из пачки денег он вынул две купюры по двадцать пять рублей. Одну засунул Вере в карман фартука.
— Это тебе, Верунь, за бой посуды…
Вторую купюру он прилепил на лоб Платона.
— А это тебе, Мендельсон, на лечение. Может, к свадьбе оклемаешься.
Затем Андрей обратился к Вере:
— Ты, Вера Николаевна, глупая женщина.
И проводник, подхватив свои чемоданы, исчез с заступинского вокзала.
Официантки, подружки Веры, подняли стулья, постелили на стол скатерть, а затем стали собирать с пола осколки.
— Николаша, ты иди. Все в порядке! — сказала Вера.
— Все в порядке! Спасибо, девочки! — подтвердил избитый Платон.
Николаша ушел. Платон и Вера остались одни.
— Тебе очень стыдно за меня? — Вера уткнулась в плечо Платона и зарыдала.
— Подожди. Сейчас. Все! Куда тебе билет брать? Говори!
Платон гладил Веру.
— В этот… в Грибоедов, а оттуда самолетом — в Москву…
— В Москву? — Вера отшатнулась от Платона. — В Москву. К той, которая по телевизору про погоду врет! — И, вздернув голову, Вера зашагала прочь из ресторанного зала. — Не трогай. Я все поняла… Конечно…
Вера проникла в билетную кассу с заднего хода.
— Мне билет в Грибоедов!
— В какой вагон? — спросила кассирша.
— В самый мягкий.
— Есть только общий!
— И тут ему не повезло, — покачала головой Вера.
Проходя через зал ожидания, Вера при виде междугородного телефона остановилась, подумала о чем-то, потом подошла к небольшому окошку, за которым разменивали монеты, и протянула рубль. Получив горсть пятнадцатикопеечных, Вера возвратилась к автомату, достала бумажку с московским телефоном Платона и набрала номер.
— Это жена Платона Сергеевича?.. Здравствуйте… Нет, вы меня не знаете… — И Вера нервно спросила: — Скажите, вы хорошо спите?.. Совсем не идиотский вопрос! — Вера бросила в автомат очередную монетку. — Как вы можете отправлять в тюрьму ни в чем не повинного человека?.. Но я-то знаю, что это не он… Вы сидели за рулем! Вы!.. Что? — Вера изменилась в лице. — Не вы?.. Он?.. Я вам не верю!..
Вера повесила трубку и прислонилась к стене, будучи не в состоянии двинуться с места…
Так она постояла немного, а потом медленно побрела в ресторан.
Платон в гардеробе приводил в порядок пострадавший костюм.
— Вот билет! — Вера протянула его Платону. — Поезд в Грибоедов через сорок минут…
— Спасибо. Деньги я вам вышлю немедленно по приезде!
— Выйдем! Надо поговорить! — вдруг потребовала Вера…
Они шли по перрону. Молчали. Первой заговорила Вера:
— Я разговаривала с твоей женой. — Она перехватила удивленный взгляд Платона. — По телефону, конечно. Прости. Я знаю, что это подло, но я не могла удержаться. Она утверждает, что это ты сбил человека!
— Действительно так сказала? — спросил Платон.
— И каким убедительным тоном!
Платон остановился.
— Она же не может сказать правду никому, тем более — первому встречному. Представь себя на ее месте. Звонит посторонний человек…
— Но оказывается, она вообще не умеет водить машину…
— Как — не умеет водить машину?
— Так, — протянула Вера.
— Так и сказала?
— Так и сказала. И очень убедительно.
Платон долго молчал, потом произнес:
— Она права. И в протоколе записано, что это я убил человека. Так что… изменить ничего нельзя.
— Господи! Беда-то какая! — горько воскликнула Вера.
Платон нежно посмотрел на Веру, обнял за плечи.
— А ну, поберегись! — раздался зычный крик.
Они отскочили друг от друга. Автокар-разлучник потащил между ними бесконечную вереницу груженых тележек.
Сначала Платон и Вера растерянно смотрели один на другого, потом заметались в разные стороны, пытаясь соединиться. Казалось, этому дурацкому составу не будет конца. А когда звякнула последняя тележка, Платон кинулся к Вере и крепко прижал ее к себе.
Потом Вера и Платон взялись за руки и пошли к пешеходному мосту, который был переброшен через пути. Они медленно поднялись по деревянным ступеням и остановились на мосту, облокотившись на перила.
Под ними раскинулась станция со всем своим сложным хозяйством — платформами, многочисленными путями, самыми различными строениями, беспокойными маневровыми паровозами и замершими товарными составами.
— Как же ты будешь ехать до Грибоедова без денег? — забеспокоилась Вера.
— Как-нибудь доберусь…
— Возьми вот десятку! — Вера протянула красненькую бумажку. — И не говори, пожалуйста, что ты мне немедленно вышлешь…
Вдали показался пассажирский поезд. Донеслось вокзальное радио. Но что именно вещал диктор, здесь, на мосту, разобрать было невозможно. Внизу, на перроне, сразу стало полно людей.
— Это твой поезд, — догадалась Вера.
— Да, да. Это мой поезд. — Платон с горечью понимал, что через несколько минут ему придется уехать.
— Простите, если что не так! — Вера закусила губу.
— Вы меня простите. Я ведь… — начал было Платон, но Вера перебила его:
— Все было прекрасно…
