Вера вскрикнула и принялась тормошить Платона:
— Вставай! Скорее! Уже без двадцати семь!
— Я пропал! Я не успею! — Пробуждение Платона было ужасным.
— Бежим! Я с тобой! — Вера лихорадочно вскочила.
На ходу одеваясь, Платон, а за ним Вера буквально вылетели на улицу и побежали.
— О, черт! — вдруг спохватился Платон. — Я же забыл этот… аккордеон!
— Я его потом доставлю! — пообещала Вера, но Платон уже мчался обратно. Через мгновение он появился с аккордеоном на плече.
Они неслись по улице.
— Ты меня не жди, беги вперед! — говорила на бегу Вера.
— Я быстрее не могу!
— Отдай мне аккордеон!
— Ты что? Ты ведь женщина!
— Я знаешь какие подносы таскаю?
Они оставили позади поселок и торопились сейчас по безлюдной дороге, ведущей в колонию.
— Я останусь жить здесь!
— Где? — не понял Платон.
— В деревне, рядом с тобой!
— У тебя ребенок!
— Я его привезу сюда! Будет северный ребенок!
— Я тебе не позволю.
— У тебя нет права голоса! Ты заключенный.
Они бежали, бежали и на ходу выясняли отношения. Без привычки они быстро устали от бега и выбились из сил.
— Брось аккордеон! — требовала Вера.
— Меня отпустили не к тебе, а за аккордеоном! Ты знаешь, сколько он стоит? Который час?
— Двадцать минут восьмого!
— О Господи! — вырвалось у Платона, и он попытался передвигаться быстрее.
— Слушай, пожалуйста, подай заявление о разводе!
— Прямо сейчас? Или когда добегу?
— Потом. Сейчас у нас нет бумаги и нет времени!
— Ты моя ненаглядная! — нежно сказал Платон и… неожиданно свалился на снег. — Кажется, я уже добежал. Больше не могу!
— А ну, вставай! — прикрикнула Вера. — Что ты разлегся?
— Сил нету! — коротко объяснил Платон.
— Ты — через силу!..
Вдруг на дороге показался газик, который катил в сторону колонии. Вера запрыгала, замахала руками:
— Стойте! Остановитесь!
Газик притормозил. А Платон поспешно достал из кармана зеленую бирку со своей фамилией и пристегнул к ватнику.
Приоткрылась дверца, и из машины высунулся холеный тип, одетый в темное пальто с серым каракулевым воротником, улыбнулся Вере и любезно предложил:
— Прошу вас, снежная королева, садитесь!
— Спасибо большое! — поблагодарила Вера. — Вас сам Бог послал. — И позвала: — Платон, вставай! Мы спасены! Поехали!
Платон приподнялся, но холеный тип изменился в лице и брезгливо поморщился:
— Заключенных не возим!
Он подал знак водителю, и газик укатил.
Платон и Вера растерянно глядели ему вслед.
— Черт с ним! — безнадежно вздохнул Платон. — Пусть мне впаяют новый срок! Бежать я больше не в состоянии!
Вера схватила Платона за плечи и стала приподнимать.
— Ну-ка, вставай! Живо! Хочешь, чтобы я тебя лишних два года ждала?
Платон, пошатываясь, встал, поднял аккордеон, Вера помогла взвалить его на плечо. Совершенно неожиданно, Платон припустился довольно резво — откуда только силы взялись. Вера, оступаясь и проваливаясь в снег, едва поспевала за ним.
Но сил Платона хватило ненадолго. Он снова едва волочил ноги. Наконец не выдержал, уронил аккордеон и пошел дальше, не оглядываясь.
— Миленький! — послышалось Платону сзади. — Хороший мой! Единственный! Я тебя так люблю! Пожалуйста! Иди поскорее! Осталось совсем немножко! Чуть-чуть! Ты замечательно идешь, только медленно!
— Который час? — прохрипел Платон.
— Еще семь минут! — подбадривал сзади добрый голос Веры. — Смотри, смотри какая красота — вон уже твой забор виден!
— До него еще очень далеко… Все бессмысленно… Я все равно не успею! — Платон оглянулся и увидел, что Вера плетется сзади, сгибаясь под тяжестью аккордеона. — А ну, отдай!
— Я сама!
Платон с трудом отнял инструмент и заковылял дальше.
…Тем временем в исправительно-трудовой колонии, куда так рвался Платон, заключенные уже выстраивались на плацу для утренней проверки…
…А на дороге Платон снова упал и от отчаяния уткнулся в снег.
— Вера, беги и скажи, что я здесь!
Вера сделала несколько неровных шагов и… свалилась, заплакав.
— У меня не идут ноги!..
…На плацу дежурные офицеры пересчитывали узников, которые были разбиты на несколько групп…
Вера и Платон, обессилевшие, лежали на снегу в нескольких шагах друг от друга. Буквально в ста — ста пятидесяти метрах от них виднелась заветная тюрьма.
— Как обидно, — плача, сказала Вера.
— По-моему, я умираю. Сколько времени?
— Мы уже опоздали на две минуты! — прошептала Вера и, собравшись с силами, закричала сквозь слезы, пытаясь привлечь внимание караульного на сторожевой вышке:
— Эй, скажите там… Он здесь!.. Рябинин здесь!.. Эй, на вышке!..
— Я здесь! — орал Платон. — Здесь я… Я не опоздал!..
— Он нас не слышит!
— То, что не в зоне, его не касается, — прошептал Платон.
И тогда Вера предложила последнее:
— Играй!
— Что?
— Играй. Только поскорее! И громко!
Платон понял. Дрожащими руками он стал расстегивать футляр аккордеона. Вера подставила ему свою спину, он прислонился к ней и начал играть.
— Громче! — умоляла Вера. — Громче!
В колонии заканчивалась утренняя проверка. Дежурные офицеры по очереди докладывали старшему:
— Проверка сошлась!
— Проверка сошлась!
А третий офицер доложил:
— В четвертом отряде проверка произведена. Отсутствует один!
Старший помрачнел.
— Кто?
— Рябинин!
