В соседнем огороде, недалеко от живописного пугала, ковырялись старик и старуха. Где-то горланил петух и лаяли собаки. Каштанов поднялся на крыльцо дома и позвонил в дверь. Один раз, второй. Затем постучал. Не помогло. Из дома никто не отозвался. Напротив, у колодца, пожилая соседка набирала воду.
— Вы не утруждайтесь! — посочувствовала она. — Хозяин в заповедник уехал.
— Надолго?
— А кто его знает… Озер да лесов много.
— А где же дочь, внуки, гости всякие?..
— Учебный год начинается. Марина с детьми в Москву укатила.
Потом Антон Михайлович звонил в Москву. Обшарпанная телефонная будка торчала на краю деревни, совсем недалеко от берега озера. На двери будки было наклеено какое-то объявление.
— И все-таки, где ты находишься? — Голос жены звучал повелительно. — Я сейчас за тобой приеду! — Она жестом приказала секретарше выйти, ибо разговаривала из своего офиса.
— Я нахожусь на свободе! — гордо провозгласил муж, на что Полина Сергеевна отреагировала чисто по-женски:
— Кто она, твоя свобода? Она, конечно, носит юбку?
Этого Каштанов не ожидал:
— Поля, что ты несешь?! И вообще, я устал от твоей диктатуры! Я жив, здоров, прекрасно себя чувствую, не беспокойся!
В кабинете вновь появилась секретарша:
— Извините, пришел Костырев, вы ему назначали!
— Пусть подождет! — бросила Полина Сергеевна и возмущенно заговорила в трубку: — Путевка сгорела, вернули лишь пятьдесят процентов, билеты на поезд пропали. Ты на старости лет сбрендил!
— Наконец-то сбрендил, — удовлетворенно произнес академик.
— Подумай, что ты натворил, — нервно продолжала Полина Сергеевна. — Что это за история с заявлением об отставке… Ты совсем рехнулся…
— Я как-нибудь тебе позвоню! Здесь очередь! — Каштанов повесил трубку и вышел из будки, рядом с которой, разумеется, никого не было. И тут Антон Михайлович обратил внимание на объявление, прилепленное к двери телефона-автомата. Оно гласило: «Турбазе «Вечерние зори» требуется лодочник».
В кабинет следователя Варвары Петровны вошел сотрудник, сидящий на подслушке телефонных разговоров:
— Объект звонил жене.
— Откуда?
— Деревня Тихие Омуты. Тверская область. Запись разговора я вам занесу.
На колокольне звонарь с окладистой бородой ударил в колокола. Недалеко от звонницы возвышались реставрированные купола храма, облицованные светлой, с матовым блеском жестью, а далее за собором простиралось водное пространство, покрытое утренней туманной дымкой. Колокольная мелодия, чудом сохранившаяся из древности, пронеслась над озером. Месяц еще не исчез с неба, а солнце только начинало вставать из-за леса…
Из фанерного вагончика вышел бородатый человек — босой, в ватнике, с подвернутыми до колен брюками.
На наружной стене вагончика висел рукомойник, под которым стояло ведро. Человек умылся и направился к берегу. У деревянных мостков плескались привязанные к пирсу металлическими цепочками несколько лодок и три водных велосипеда. К бородачу приблизился рыбак с удочками. Лодочник принес два весла, отдал рыболову, отомкнул замок на цепочке, попридержал лодку, пока любитель ранней рыбалки не уселся на банку, и оттолкнул суденышко от берега. Потом лодочник подошел к перевернутой вверх дном шлюпке, лежащей на козлах, и принялся красить днище голубой краской. Конечно, это был Антон Михайлович, который два дня назад нанялся лодочником и сторожем за кормежку и какие-то жалкие гроши на турбазу «Вечерние зори». Обитало на турбазе всего человек сорок, так что работа была не утомительная: раздавать весла, отпихивать лодки с отдыхающими от берега, получать за прокат деньги, выписывать квитанции и на ночь замыкать водные велосипеды и лодки на цепи. Предыдущий сторож, который внезапно угодил в больницу, по ночам ставил сети, что было в заповеднике запрещено. Обитатели турбазы приставали к новому лодочнику с просьбами продать рыбу, думая не без оснований, что каждый лодочник — браконьер, и обижались, что Антон Михайлович отказывал.
После обеда подул прохладный ветерок, и желающих кататься по озеру не стало. Каштанов, подстелив ватник, улегся в высокую траву.
В синеве небес, лениво перегоняя друг друга, плыли курчавые облака, напоминающие волшебные замки.
Каштанов перевел взгляд с небес на землю.
Рядом на легком ветру покачивались сиреневые цветы.
Как они называются, Антон Михайлович, разумеется, не знал. Впрочем, как и авторы. По стеблю травинки ползла божья коровка. Доктор подумал, что, пожалуй, в последний раз он видел божью коровку лет эдак сорок назад. Потом он вспомнил, как его ребенком вывозили в деревню, где дядя Федя брал его с собой в лес и приохотил к сбору грибов. Постепенно вялая истома охватила Каштанова, и он блаженно задремал под легкий плеск озерных волн…
В это время к крохотному причалу турбазы подкатил пресловутый бело-ржавый «жигуленок». Владик и Джекки выползли из машины.
Владик переживал.
— Господи, как не везет. Два дня гоняем без толку. Обшарили весь городишко, все окрестности. Как в воду канул!
— Моя ошибка! — сокрушалась Джекки. — Нужно было настоять и самим везти его в Крушин.
