Великая баталия гремела в бильярдной. Антон Михайлович произносил команды, мало понятные рядовым читателям и непросвещенным зрителям, но, очевидно, понятные пронумерованным костяным шарам, ибо те выполняли команды беспрекословно.
— Четырнадцатого от двух бортов в середину!
— Туза дуплетом в угол!..
— Оборачиваю к себе в среднюю!..
Одни шары с клопштоссом, то есть с треском, влетали в угловые лузы, другие — нежно и неторопливо падали в средние. Шары катились по зеленому сукну, огибая препятствия и опровергая законы геометрии.
Джекки смотрела на Антона Михайловича восторженными, зачарованными глазами.
В разгар битвы в бильярдной объявился Никита и направился к Джекки.
— Молодец старик! — от души высказался сын, оценив игру родителя.
— Он не старик! — тотчас парировала Джекки.
— Браво, Джекки! Но я, между прочим, играю посильнее отца, у меня глаз меткий, удар крепкий! А всем своим бильярдным штучкам и фокусам он меня обучил.
— Вы хвастун! — сказала Джекки.
— Есть немножко, — признал Никита.
Каштанов, обходя вокруг стола, ласково потрепал сына по загривку.
— Вам не надоело смотреть, как папочка раздевает этого купца? В студенческие годы будущий академик бильярдом деньги заколачивал и, говорят, неплохо существовал. Пойдемте в бар, дернем! — пригласил Никита.
Джекки мягко отклонила предложение:
— Отвяжитесь, Никита, пожалуйста!
— Жаль. Вы могли бы стать для меня очередной вечной любовью! — с иронией воскликнул Никита.
Тем временем игра закончилась. Сияющая Джекки зааплодировала и подбежала к победителю с поздравлениями.
Ёжиков продемонстрировал умение проигрывать. Он дал знак охраннику, тот поднес кейс. Ёжиков открыл его и вынул зеленоватые банкноты, которых в чемоданчике еще было немало. Затем положил две на сукно:
— Здесь сто пятьдесят долларов, которые я продул.
— Это ровно столько, сколько нам надо на полет! — шепнул победитель своей даме и церемонно поцеловал ей руку.
— Доктор, какой вы несовременный, — нежно сказала Джекки.
— Я исправлюсь! — пообещал Каштанов.
— Ни в коем случае! Не исправляйтесь, пожалуйста.
— Но, — продолжал Ёжиков, — за такую фантастическую игру вам, Антон Михайлович, полагается премия. Я добавляю еще сто баксов!
Гарем Ёжикова бурно восхитился щедростью хана. Каштанов спокойно взял выигрыш и спрятал в карман смокинга. Купюру в сто баксов он тоже взял.
— Господин Ёжиков, — добродушно попросил Антон Михайлович, — не будете ли вы столь любезны подать моей даме пиджак?
Поскольку в бильярдной было душно, пиджачок Джекки висел на спинке стула.
— С удовольствием! — Ёжиков подошел, снял со стула пиджак расправил и помог Джекки надеть.
— Спасибо, Леша, — вздохнула Джекки. — Сочувствую!
— Благодарю вас. — Каштанов сунул Ёжикову в руку зеленую бумажку. — Это вам сто баксов на чай.
Ёжиков принял доллары, воскликнул: «Молодец, Михалыч!» — и зааплодировал. Одобрительно прощебетал гарем.
— За такие бабки лучше бы я подал пиджак, — притворно огорчился Никита и обратился к проигравшему: — Вы не желаете, отыграться на мне, господин Ёжиков?
— Желаю!
На центральной площади Крушина, примыкавшей к озеру, юбилейное торжество бурлило вовсю. На старинном здании пожарного депо с красоткой-каланчой был прикреплен плакат «Крушину — 500 лет». Гирлянды воздушных шаров и разноцветных лампочек, которые уже горели, делали площадь праздничной. На украшенном флажками причале военный духовой оркестр наяривал марши. К причалу пришвартовался иллюминированный прогулочный кораблик, откуда посыпались на берег нарядные люди. Ларьки, киоски торговали сувенирами, спиртным, пирожками, сладостями. На краю площади стояли десятки автобусов и автомашин, которые привезли разодетых горожан, селян и отдыхающих. На сколоченной эстраде выступала самодеятельность в кокошниках и сарафанах, они старались перекрыть духовой оркестр, исполняя что-то национальное, народное. В толпе шныряли на велосипедах мальчишки. Вся водная гладь была запружена лодками. Какой-то лихач, как слаломист, делал между шлюпками головоломные зигзаги на скутере.
Очаровательная Джекки с микрофоном в руках и Владик с видеокамерой на плече только что сняли закладку камня, на месте которого неизвестно когда и на какие деньги должен быть сооружен монумент, посвященный славному юбилею города.
— Мы ведем репортаж из древнего Крушина. Сегодня — день рождения города, ему исполнилось пятьсот лет. На праздник съехались гости со всей округи, из столицы, из других городов России, из-за рубежа, — вещала Джекки.
В нескольких шагах от нее болтался, стараясь не попасть в кадр, счастливый Антон Михайлович.
Джекки вышла на берег, где готовились к старту водные велосипеды.
— Сегодня состоятся гонки водных велосипедов. А пока спортсмены готовятся к состязаниям, я хочу взять интервью у директора Крушинского заповедника Александра Борисовича Савельева.
Джекки знала кое-что о Савельеве, ночевала в его бывшем доме, но видела сейчас впервые.
— Александр Борисович, как становятся директором заповедника?
Савельев застенчиво улыбнулся. У него была какая-то особая, светлая улыбка.
