— Тридцать четыре… — задумчиво повторил Лукашин. — А семьи все нет, ну не складывалось. Бывает. Не повезло. И вдруг появляется Ипполит, положительный, серьезный. С ним спокойно, надежно. За ним как за каменной стеной. Он ведь, наверно, выгодный жених: машина, квартира. Подруги советуют: смотри не упусти…
— А вы, оказывается, жестокий!..
— Хирург. Мне часто приходится делать людям больно, чтобы потом они чувствовали себя хорошо.
— А вы жалеете своих больных?..
— Конечно… — пожал плечами Лукашин.
— А я себя тоже иногда жалею, — грустно улыбнулась Надя. — Приду домой вечером, сяду в кресло и начинаю себя жалеть. Но это со мной редко бывает…
— И вы ни разу не были замужем?
— Была. Наполовину.
— То есть как? — Лукашин даже растерялся. — На какую половину?
— А так… Встречались два раза в неделю… В течение десяти лет… С той поры я не люблю суббот и воскресений. И праздников тоже. На праздники я всегда оставалась одна.
— Он был женат? — догадался Лукашин.
— Он и сейчас женат.
— И вы, — с видимым усилием спросил Лукашин, — его до сих пор любите?
— Нет! — твердо ответила Надя. Уловила пристальный взгляд Лукашина, улыбнулась: — Нет! Давайте лучше пить кофе!
— Ая у женщин успехом не пользовался, еще со школьной скамьи! — Лукашин пришел в хорошее расположение духа. — Была у нас в классе девочка, Ира, — ничего особенного… но что-то в ней было. Я в нее еще в восьмом классе… как говорили… втюрился. А она не обращала на меня ну никакого внимания. Потом, уже после школы, она вышла за Павла…
— С которым вы пошли в баню и вместо которого улетели в Ленинград? — уточнила Надя.
— За него, родимого… — подтвердил Лукашин. — Меня, конечно, пригласили на свадьбу. Я сильно переживал, встал и сказал тост: «Желаю тебе, Ира, поскорей уйти от Павла ко мне. Я тебя буду ждать!» Со свадьбы меня, конечно, вытурили. Был большой скандал!
— А теперь вы с Павлом близкие друзья?
— Почему теперь? Всю жизнь. Он же не виноват, что она его выбрала. Именно к ней он должен был прилететь в Ленинград встречать Новый год. Она здесь в командировке.
— Бедная Ира! Значит, она тоже пострадала!
— Почему тоже? — обиделся Лукашин. — Я себя, например, не чувствую пострадавшим! — И, улыбнувшись, добавил: — И с удовольствием пойду варить кофе…
— Почему вы? — удивилась Надя.
— Поете вы на самом деле славно! — озорно констатировал Лукашин. — А вот готовить совершенно не умеете! Ваша заливная рыба — это не рыба… Стрихнин просто!..
— Но вы же меня хвалили! — ахнула Надя.
— Я подхалимничал…
— Вы не слишком вежливы… — нахмурилась хозяйка. Ведь каждая женщина убеждена, что именно она готовит превосходно.
— Это правда, — согласился Лукашин. — Я вообще себя не узнаю. Дома меня всю жизнь считали стеснительным. Мама всегда говорила, что на мне ездят все кому не лень, а приятели прозвали тюфяком.
— По-моему, они вам льстили! — сухо заметила Надя.
— Я сам был о себе такого же мнения…
— Вы явно скромничали!
— А теперь я чувствую себя другим, более…
— Наглым! — саркастически подсказала Надя.
— Зачем же так? — огорчился Лукашин. — Нет, смелым… Более…
— Бесцеремонным! — с той же издевкой вновь подсказала Надя.
— Нет, решительным! Более…
— Развязным! — продолжала суфлировать Надя.
— Нет, не угадали! Я чувствую себя человеком, который может всего достигнуть! Понимаете, во мне дремала какая-то сила, а теперь вот пробуждается. Это, наверное, оттого, что я встретился с вами. Благодаря вам во мне проявился мой подлинный характер, о котором я и не подозревал.
Надя от изумления всплеснула руками:
— Вы соображаете, что говорите?! Значит, это я сделала из вас хама?!
Лукашин зашелся от восторга:
— Меня никто и никогда так не обзывал! Надя, я счастлив!
И тут раздался звонок в дверь.
— Ну и настырный же он! — рассвирепел Лукашин. — Я не знаю, что с ним сейчас сделаю!
Он решительно направился к двери, но Надя оттолкнула его:
— Не смейте! Я сама!
Надя вышла в коридор и резко распахнула входную дверь. На пороге стояли Валентина и Татьяна. Как и договорились по телефону, они зашли за Надей.
— Идем ночевать ко мне! — предложила Валентина. — Надька, что случилось? Он хулиганил, да?
— Вы поссорились? — спросила Татьяна.
— Он женат? — продолжала Валентина. — Я его сразу раскусила!
— У него ребенок! — высказала догадку Татьяна.
Услышав женские голоса, Лукашин подошел к шкафу, где красовалась фотография Ипполита, сокрушенно развел руками, как бы извиняясь перед соперником, и повалил карточку вниз. После содеянного Лукашин решительно появился в прихожей:
— Зачем вы пришли? Кто вас звал? Уходите, пожалуйста!
— Вы что, с ума сошли?! — возмутилась Надя. Гостьи растерялись от подобного приема.
— Но Надя сама просила… — начала заикаться Татьяна.
— Надю я не отпущу! — решительно объявил Лукашин.
— По какому праву вы здесь хозяйничаете? — Надя тоже опешила.
Ответ Лукашина прозвучал нахально и, главное, правдиво и убедительно:
— Потому что я — Ипполит!
Надя захохотала.
— Что это вы смеетесь? — поинтересовался Лукашин.
