Прошло минут пять. Володя за это время приказал матросу постирать робу и чехол на бескозырке, начистить черным кремом ботинки и только после этого заступить на вахту. Матрос на всякий случай подтянул ремень, поправил штык-нож, одернул грязную в рыжих подтеках бывшую белую робу. Наконец из какого-то люка появилась кудрявая голова какого-то небритого человека с мичманскими погонами, поправляющего повязку на рукаве и без фуражки.
Увидев вытянувшегося матроса перед незнакомым лейтенантом, мичман в помятом кителе и без воротничка, с сине-бело-синей повязкой «рцы», как бы остановился на полпути, и оттуда хриплым голосом крикнул:
– Череватенко убью чмо! Почему посторонние на корабле? Какого черта спать мешаешь?
– Так, товарищ мичман идите сюда, я не посторонний а офицер – лейтенант. Вы что не видите Я вас прошу сюда подняться – начинал злиться Владимир Иванович, убирая платок в карман черной тужурки.
Мичман еще раз черными мутными, явно не трезвыми глазами окинул лейтенанта и не вылезая из люка спросил:
– А что вам надо? Вы к нам? Командира нет – пьяный он не пришел из дома, а за него командир БЧ-2,3 пока.
– Нет, я не к вам, я на «Попугай», но поднявшись к вам увидел в безобразном состоянии вахтенного матроса и не смог пройти мимо. Он не стрижен, не брит. Грязная не стиранная минимум несколько месяцев роба, грязный чехол на бескозырке. Это называется у вас вахтой?
Видимо, все поняв мичман, продолжая стоять еле высунувшись из люка закричал тонким фальцетом:
– Череватенко – моральный урод! Зарою тебя чмо! Ты как себе позволяешь вести с офицером? Почему не стриженный, не бритый, в грязной робе и не стиранным чехлом. Какого черта ты меня и весь наш корабль подводишь? Быстро сдать вахту и к Порошенко на всю ночь масла качать. Вызывай подмену.
Матросик виновато хлюпнул носом, от чего его нос покраснел и бросив повязку на скамейку и быстро скрылся в ближайшем люке.
Мичман, тоже видимо решив, что инцидент исчерпан, скрылся в своем люке, видимо пошел досыпать.
Володя остался на палубе один. Пес увидев, что вахтенный исчез, запрыгнул на скамейку и свернувшись клубком занял его место, одним глазом поглядывая на Володю.
– Ладно, потом разберемся с этим «Сычем» – махнул рукой лейтенант и взяв с грязной палубы чемодан направился через СКР «Ворону» к себе на корабль. Пес проводил его суровым рычанием.
На «Вороне» тоже не было никаких вахтенных. Казалось корабль вымер и на нем нет никакого экипажа. И только урчание механизмов показывало, что не все так просто, как казалось с первого взгляда.
На своем корабле Владимира Ивановича, тоже никто не встретил. Он постоял немного на палубе, изучая устройство корабля, на котором ему надлежало служить, а может и жизнь отдать за Родину.
Внезапно тяжелая дверь открылась и вылетел матросик с ведром помоев. Не обращая внимания, на блестящего, как медный пятак лейтенанта, он вытряхнул помои за борт и опять скрылся за тяжелой дверь, задраив тяжелые кремальеры и обтянув задрайки.
Володя стоял обалдевший, и смотрел, как задраиваются задрайки и обтягиваясь прижимается тяжелая дверь.
Внезапно с сигаретой в зубах появился на палубе, какой-то еле стоявший на ногах мичман с мятыми погонами в расстегнутом кителе из под которого проглядывала грязная тельняшка и ничуть не стесняясь Володи, стал отправлять малые естественные надобности прямо с борта корабля за борт.
– Вот черт! Никакой морской культуры – подумал Володя – придется повозиться с ними, пока порядок наведу.
– Товарищ мичман! – шагнул Володя к мичману.
Тот застегнул штаны, посмотрел мутным взглядом на Володю, выплюнул за борт сигарету и ни на что больше не реагируя, быстро направился к тяжелой двери.
– Товарищ мичман – строгим голосом повторил Володя, но мичман даже не повернулся и скрылся за тяжелой дверью.
Решительным шагом Володя направился за ним в сторону надстройки. За тяжелой дверью офицерского отсека его ждала темнота и тишина. И лишь в маленькой кают-компании чувствовалось присутствие какой-то жизни. Из кают-компании доносилась негромкая музыка.
Володя прошел в кают-компанию и увидел сидящего в кресле лейтенанта в кителе и с медицинской змеюкой на погонах, писавшего что-то на листе бумаги. Услышав за спиной шаги, он повернулся и увидел, занявшего весь дверной проем Володю.
– Лейтенант Громов Миша, врач корабля – он встал и дружески пожал руку Володе – вы к нам назначены помощником?
– Нет, замполитом я после киевского политического – ответил Володя, снимая фуражку и присаживаясь в одно из свободных кресел, рядом с медиком.
– Понятно – ответил, заулыбавшись лейтенант – уже не ждали вас. Нам обычно не дают офицеров. Только провинившихся в чем-то.
– Володя – представился лейтенанту Шипенок и сел в кресло напротив врача – ну рассказывайте, что тут у нас?
Лейтенант немного потупился, а потом видимо решился рассказать:
