– Да в том-то и дело, что вколол все как положено. Может, лекарство старое было, не подействовало, а может пьет много и к боли чувствительность потерял, а может просто испугался. Все охал, ахал во время операции, делал рожи угрожающие делал, матюгами крыл. А потом вызвали меня в кадры и направили сюда. Начмед флота сказал, что этот «член» лично приказал меня убрать туда, где «Макар телят не пас». Так вот здесь уже почти год – начмед вздохнул, и глотнул чаю, заел печенюшкой.
– Почему «член»? – удивился Володя, хотя конечно он знал это.
– Да потому что в штабах у каждого свои кураторы – у меня начмед флота, у штурмана флагманский штурман, у начальника РТС – начальник управления, а начальника главного политического управления почему-то на флоте называют членом Военного совета флота – сокращенно просто «членом» зовут на флоте.
Володя знал это прозвище, но на первый раз решил с доктором не бодаться по этому поводу. Вестовой поставил на стол блюдце со сгущенным молоком и тарелочку с печеньем, а потом улыбнувшись неслышно скрылся в своей шхере.
Красивые белые чашки с чаем с золотой надписью «ВМС» поднимали настроение. Такая же надпись была на тарелках и блюдцах.
– А остальные офицеры здесь как?
– Остальные? – усмехнулся начмед – а что остальные? Офицеры ОВРЫ, как офицеры ОВРЫ.
Механик другой службы и не знал. Всю службу на этих СКР-ах. Сам из Тамбова, но дело свое знает. Но пьет с командиром на пару, а потом отсыпаются днем по каютам. Нач РТС – Миша Гроссман служит здесь по пятой графе.
– Еврей что ли – спросил Володя усмехнувшись.
– Хуже – немец из Казахстана! – махнул рукой начмед.
– И чего его сюда? За что его? Вроде не Великая Отечественная?
– Это у нас не Великая Отечественная с тобой, а у кого-то в кадрах и в головах она еще не закончилась. Парень хороший не пьет – вечный дежурный по кораблю. Уже старший лейтенант. Квартиру требует, чтобы жену привести, да пока не дают – дом-то у нас один. Если бы не он, то в БЧ-4 и РТС вообще развал бы был. Все сам ремонтирует и у нас на всей бригаде. Он спец хороший, таких пожалуй на всем флоте нет.
– Что, что? – не расслышал Володя.
Вентиляция надсадно гудела и тихий голос доктора доходил как бы сквозь вату. Хотелось уснуть.
– ВВМУРЭ имени Попова закончил – пояснил, допивая чай врач – Так парень ничего, но по национальности его и в партию не принимают, да он не очень и стремится, если честно. Я с ним разговаривал.
Где-то за пределами кают-компании раздался дикий крик и топот ног по трапам. Офицеры повернули головы в сторону открытых дверей. Мимо пронесся матрос, а за ним мичман с небольшой бородкой с топором в руке.
– Поймаю, убью! – донеслось откуда-то снизу до офицеров и потом, удаляясь, пошли непечатные выражения. Врач вздохнул и глядя на обеспокоенное лицо замполита спокойно сказал:
– Да не беспокойся так Володь. Для нас это нормально! Боцман за боцманенком гоняется. Наверно натворил что-то. Разберутся. Не разберутся, меня первого вызовут швы накладывать. Ну и теперь тебя конечно, если придется отпевать – хихикнул он.
Володя вздохнул, усмехнулся и покачал головой. Он знал, что замполитов на кораблях приравнивают к бывшим попам. Да и фамилии значительной части политработников провоцировали на это – Попов, Дьяконов, Протодьяконов, Монахов, Игуменов, и т.д.
– Так вот штурман партизан закончил ДВИМУ – это гражданская мореходка, с рыбаков из Чародейки к нам пришел на 3 года и остался. Саша Горбенко – старлей. Пьет редко, но надолго, особенно, когда в дозоре и делать нечего. А когда здесь он в поселке за всеми местными Дульсинеями ухаживает. По моему у него план, всех дам в поселке обеспечить мужским вниманием. Ему за это неоднократно морду били местные мужики. За это его командир наверно и недолюбливает – у него же проблема была с женой. Артиллерист, он же по совместительству еще и минер, вот фигура – глыба! Старлей Мышастиков Николай Прохорович, Фрунзе закончил, тридцать восемь лет уже коптит на СКах в этой бухте. Два раза каплем уже был, но разжаловали, с помощников снимали пару раз. Через пару лет на пенсию собирается в свой город Тайцы, как он сам говорит – где живут китайцы.
– Где это, на Амуре? – удивился Володя.
Врач усмехнулся, увидев опять удивленное лицо Володи:
– Так он сам называет свой город под Ленинградом. Пьет только один и по многу. Но иногда к меху с командиром присоединяется. Не женат. Когда уходим в море, берет с собой ящиков восемь водки. Когда водка кончается, тянет у штурмана спирт из компасов, все–равно далеко не ходим.
Или иногда у меня выпрашивает спирт якобы на болезнь зубов – улыбнулся врач.
– А что в компасах у нас спирт? – удивился Володя, – а нам говорили, что поддерживающая жидкость.
– Ну да поддерживающая жидкость, но она состоит, в том числе и из спирта. Вот его и пьют, а потом компасы водкой заливают. Так, что картушка вся облупилась уже, но штурман опытный и без компаса все мели знает наизусть.
– Так уж и все? – усомнился Володя – как в «Волге-Волге»?
