– Товарищ командир. Скажите вы командирское слово. В конце концов вы Сан Саныч отвечаете за корабль, его боеготовность и экипаж. Пора кончать с этой полупартизанской жизнью и грязью на боевом корабле – внезапно повернулся к командиру замполит.
Наступила гробовая тишина. Даже ложки перестали стучать по тарелкам. Доктор поперхнулся и теперь начальник РТС услужливо бил его ладонью по спине.
Все офицеры подняли головы и повернулись к командиру. Командир как бы отреагировал немного, но уткнулся в свою тарелку и делал вид, что ест. Наконец увидев, что все офицеры на него смотрят и даже вестовой застыл с подносом посреди дороги к столу. Он достал из кармана грязный носовой платок, вытер рот, осмотрел еще раз внимательно всех офицеров, особенно замполита и механика, потом поднял руку, махнул ей и еле слышно выдал:
– Товарищи офицеры! Ну что вы право, как дети? Ну что нам не о чем больше поговорить право? Понятно, что на корабле бардак. И пришел новый замполит и на свежий взгляд увидел все дерьмо, что нам ранее казалось золотом. Устраним!
Он улыбнулся и продолжил есть, углубившись в тарелку.
Механик так и не понял, кого поддержал командир корабля его или замполита и продолжил есть, покачивая головой.
– Александр Александрович, а если мы запретим офицерам курить в кают-компании. У нас же есть некурящие офицеры и они заслуживают тоже уважения – начальник РТС, доктор, я почти половина – и он густо покраснел, увидев недоуменный взгляд начмеда.
Командир еще сильнее углубился в тарелку.
– Подумаем – буркнул он, увидев, что артиллерист и механик смотрят на него.
После обеда командир пригласил к себе замполита в каюту.
– Владимир Иванович вы, что меня хотите перессорить со всеми офицерами корабля? – чуть ли не плачущим голосом спросил он.
– Сан Саныч, вот вы пришли в каюту и здесь чисто. Неужели вы это не заметили? Не заметили, что вам навел порядок лично старшина 2 статьи Парамошко. Грязную постель заменил, шторы забрал в стирку. А вы говорите ОВРА, дикая дивизия. Значит можно чего-то добиться, если хочется.
Командир осмотрел свою каюту, и как бы увидел ее в первый раз, почесал голову и выдал:
– Ничего себе и полы даже чистые и раковина помыта. Ты замполит волшебник что ли?
Владимир Иванович тяжело вздохнул:
– Привыкли вы все здесь к бардаку, и даже маленький порядок кажется вам чем-то выходящим за рамки привычных понятий. Вы Сан Саныч хотите быть хорошим и для матросов и для мичманов и для офицеров. Они этим воспользовались и сели вам на шею. Нет на флоте должности хороший парень! Как говорили у нас в училище, что лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер.
Командир побагровел, встал из кресла:
– Ты что себе позволяешь, сопляк. Я офицер, командир, а ты мне здесь про твердый шанкр и мягкий характер рассказываешь.
Но Владимир Иванович не испугался:
– Вот, вот так хорошо. Теперь я вижу, что на корабле есть командир корабля – он улыбнулся и сказал – давайте лучше вместе наведем порядок. Если механик и артиллерист беспробудные пьяницы, то надо ставить вопрос об их замене.
Командир махнул рукой и сел:
– Да кто их у нас заменит? Дальше чем к нам не ссылают. Хорошо, что Аляску продали, а то мы там бы обязательно служили.
– Да ладно товарищ командир – ответил удивленный сравнениями командира – даже в самом плохом месте нужно и можно жить по-человечески, и всегда помнить, что мы воинский коллектив. Иначе все труба всей службе раз нет субординации. Матросы будут морды бить нам, ниже верхней палубе.
– Тебе уже настучали – внезапно с грустью произнес командир и пояснил – начальнику РТС старшина 2 статьи Николаев дал по морде три дня назад, когда тот у него бутылку водки отобрал?
– И как вы отреагировали, узнав об этом – Владимир Иванович сел на краешек дивана и обхватил руками колено.
– А что я? – покраснел командир – я это – он закашлялся – я это …….. ну в общем сказал Николаеву, чтобы такого больше не было, а то под суд пойдет.
Командир уставился своими выцветшими глазами на замполита, как бы ища поддержки.
Владимир Иванович поморщился, шумно втянул в себя воздух и наконец спросил:
– А под суд отдать этого Николаева не попробовали? Ведь это нарушение воинской субординации, которое должно рассматриваться не как воинский проступок, а как воинское преступление. Особенно если начальник РТС был при исполнении воинских обязанностей. А я как понимаю, что был – и Владимир Иванович хитро улыбнулся.
– Да, Гроссман был дежурным по кораблю, но он немец, откуда ему нашу русскую душу понять?
– хриплым пропитым голосом сказал командир – а Николаеву осталось два месяца до ДМБ. Жалко парня. Отличный старшина. Кого поставить на строевую часть? Там же разбираться надо минимум месяц. Вот ты говоришь этого списать, этого под суд, а с кем служить будешь?
