Теперь побагровел комбриг. Его и без того красное от пьянства лицо, покрылось пунцовостью:
– Мальчишка, он думал. Думает за всех нас всех партия, и только она имеет право думать и решать, что и как.
И тут Буркова понесло. Его ненависть к этому непонятному лейтенанту выплеснулась наружу.
Пропитый организм комбрига требовал возлияния, а здесь этот мальчишка над ним измывается, как хочет.
– Вы и так здесь столько наделали, что после вас годами будем восстанавливать, то, что вы уже разрушили на бригаде. Офицеры жалуются на вас, не хотят служить с вами. А вы здесь неподготовленные конференции устраиваете.
– Товарищ капитан 1 ранга, а что я здесь разрушил? – глаза Шипенка сузились, а на щеках заходили желваки – повальное и круглосуточное пьянство на кораблях? Это то, что вы хотите восстановить? Капитан-лейтенант Анисимов выпал за борт с «Пеликана» и утонул в пьяном виде. Это надо восстанавливать? Содержание кораблей такое, что при ресурсе в двадцать пять лет с двумя капремонтами и двумя средними, корабли не выживали из-за плохого содержания и пол срока. Это надо вернуть. В машину на «Сыче» было не спуститься – извините насрано и мочей пахло. Это надо восстанавливать? Боевой подготовки как таковой не было совсем, стрельбы фикция. Это надо восстанавливать? Такое партии надо? Случись одно сражение или война мы бы даже в море самостоятельно выйти не смогли?
Шипенка понесло. Последние месяцы шли в постоянной борьбе с командирами, командами, годками. Где силой, где хитростью Шипенок продавливал и добивался своего. Корабли засверкали чистотой, пьянство прекратилось или во всяком случае переместилось с кораблей на берег в личное время. Было обидно слышать такие слова от комбрига, который и пальцем не ударил за много лет, чтобы навести на бригаде порядок.
Комбриг покраснел, как рак схватился левой рукой за сердце:
– Да я тебя мальчишка. Да я тебя …… на партком, лишим партийного билета. Пять суток ареста на гауптвахте. Да я не посмотрю, что у тебя связи в Москве, я тебя тут разделаю, как Бог черепаху и ты вякнуть не сможешь.
Мореньков силой тащил за руку, упирающегося комбрига к машине. Оттуда раздавались крики комбрига, но они были уже неразборчивы. Наконец машина тронулась, и пройдя немного юзом по снегу устремилась в сторону бухты Чародейка.
Перед зданием клуба стояли построенные экипажи все трех СКР-ов и слышали возникшую перепалку.
– Володя ты чего взвинтился? – спросил, взяв под руку друга, Миша Гроссман – не надо так. Ты, что не видишь, что он тебя ненавидит. Ты здесь разворотил это змеиное гнездо палкой, теперь тебе будут мстить и всем нам будет на орехи. Ну разобрали бы меня на парткоме, а я бы отстаивал свое мнение.
Володя оглянулся, перед ним стояла молчаливая толпа офицеров и матросов. Он немного согрел руки дыханием, и уже весело скомандовал:
– Экипажи СКР-ов, поэкипажно в колонну по три становись.
Строй развернулся. Голова колонны была направлена в сторону светившихся вдалеке причалов кораблей.
– Шагом марш! – скомандовал Володя.
Раздался дружный матросский шаг.
– Запевай – скомандовал Володя.
– Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не желает … – взвилась в вечернее небо с детства знакомая песня.
– Однако в тему песня – шепнул на ухо Володе Миша Громов, шедший с ним рядом.
Черные шеренги матросов четко отбивали шаг и полторы сотни молодых матросских глоток, выводила знакомые с детства и глубоко сидящие в душе слова:
– Все вымпелы вьются и цепи гремят.
– Левой, левой – подсчитал Володя, и громкий твердый шаг матросских прогаров дружно ударил по дороге к причалу.
Сзади всех бежал довольный корабельный пес Корсар, увязавшийся за матросами в клуб.
На следующий день Володя собирался в штаб бригады и под арест, но внезапно его вызвали в штаб флота к начальнику Политуправления флота.
Ехидный голос дежурного из штаба бригады ОВРа сообщил ему это радостное событие:
– Приказано довести лично. Завтра убыть с вещами. Самолет будет в 14 часов с нашего аэродрома. За вами замкобрига приказал прислать к 13 часам машину.
В трубке раздался радостное хихиканье.
Вечером как всегда собрались опять у Миши Гроссмана. Хотели обсудить книгу маршала Манштейна о штурме Севастополя в 1942 году.
Володя коротко рассказал друзьям о звонке. Его информация вызвало зловещие молчание.
– Володя как же это? Неужели мы проиграли? Сколько сил, нет лично, я в таком болоте служить больше не хочу. Сегодня же напишу рапорт на перевод пусть в Лумбовку.
– Я тоже напишу рапорт – подержал друга Миша Громов.
– Подождите братишки, еще не вечер. Поборемся немного, и насколько хватит сил. Если не бороться, то и жить не интересно – пытался успокоить друзей Володя – давайте лучше о Манштейне.
Провожали его экипажи всех кораблей, построившиеся как по большому сбору без всяких команд. Володя сбежал по трапу и повернулся к кораблям. На него смотрели сотни матросских, старшинских, мичманских и офицерских глаз. У трапов собрались командиры всех трех кораблей и офицеры.
Все жали Володе руки.
– Мы будем ждать тебя – внезапно заявил Сан Саныч Гусев.
