– Да что ты Леня расстраиваешься? Эти подводники, извини отправляют естественные надобности прямо в воду с торцов причалов и причалы у них там как помойные и выгребные ямы. Особенно зимой по льду хорошо видно. А у нас тут больничный порядок, и на тебе и кто нам замечание делает – подводник только, что со своей подводы слез.
– Да ладно Саша давай наводи порядок за этим. Чувствую, что сожрет, он меня. У нас с ним взаимная неприязнь – и безнадежно махнув рукой, Верстовский направился к трапу корабля.
У трапа его ждал, опустивший голову, мичман Огурцов.
– Ну что Володя, опять проштрафился?
Мичман стоял, понуро опустив голову, и придерживая кобуру с тяжелым пистолетом правой рукой. Его пальцы, выдавая сильное волнение, с силой мяли, выглядывавший из кобуры пистолет.
– Ладно, вахту сегодня достоишь до конца, пока Доскаль на «Бресте». А дальше посмотрим, что нам с тобой делать – то ли орденом награждать, то ли голову рубить – и с этими словами, улыбнувшись и отдавая правой рукой честь флагу, а левой даже не дотронувшись до поручней, Верстовский легко взлетел по почти вертикальному трапу на палубу своего корабля. Мичман с просветлевшим лицом, тоже отдал честь командиру и флагу.
– Смирно – раздалась команда вахтенного офицера, и по кораблю разнеслись три длинных звонка колоколами громкого боя, возвещая всех, что командир корабля вернулся на борт.
На «Бресте» ожидали прибытия заместителя командира эскадры капитана 1 ранга Доскаля. Весь экипаж авианосца знал, что на период недельного отпуска командира «Бреста» Жженова, он будет исполнять обязанности старшего на борту.
Заменить Жженова на корабле, было некем. Старший помощник командира «Бреста» Белорус Борис Александрович по корабельной кличке «Боря-Бурун» уже более двух месяцев лежал в госпитале, и судя по всему должен был быть списан с плавсостава. Нет, не то что бы он был чем-то сильно болен. Болезнь была в другом – он не воспринимал «Брест», а «Брест» не воспринимал его. Возможно, сказывалась обида, что после ухода Гиоева на повышении, его не назначили командиром, а нашли на Северном флоте Жженова, а может просто от тяжелой службы крыша поехала.
– Окопы есть, а защищать их некому – повторял он, собрав на вечерний доклад командиров боевых частей, и после этого со странной улыбкой, внезапно заявлял – Посылать вас подальше у меня не хватает сил и совести, поэтому я посылаю подальше только самого себя.
И с этими словами он уходил из каюты – Вы уж как-нибудь тут без меня, сами справляйтесь и готовьте бойцов – окопы уже готовы – говорил он уже в дверях и шел играть на биллиарде.
Обалделые, командиры боевых частей, удивлялись появившимся странностям старшего помощника, а потом привыкли, как бы обходится без него и даже не ходили к нему на вечерние доклады. Все документы и планы подписывал по общему договору, у себя в каюте с многозначительным видом начхим Серега Огнинский. За четыре своих подписи, брал с желающих, стакан спирта. И со смехом командиры боевых частей несли «стратегический запас» в каюту начхима.
Иногда старпом закрывался в своей каюте, и не выходил оттуда целую неделю. Начхим регулярно сдавал ему честно заработанный спирт, за что тот отдал ему корабельную печать. Сам же старпом пил в одиночку по ночам, а затем открыв все иллюминаторы, даже самой лютой и холодной зимой, спал на диване надев валенки, тулуп и ушанку. Вестовой, убиравший в каюте старпома, докладывал командиру и любопытствующим командирам боевых частей:
– Жив – все нормально. Из тулупа пар идет, и храп раздается.
Командир долго терпел выходки старшего помощника, не желавшего ни сдавать зачеты на управление кораблем, не нормально служить и проявлявшего подобные странности. В конце концов, после одного из запоев, командир направил Белоруса на обследование в психиатрическое отделение военно-морского госпиталя во Владивосток.
Имел допуск к управлению авианосцем бывший штурман капитан 3 ранга Литвин Владимир Сергеевич, но как назло его отправили на командирские классы и вернуться он должен был только через полгода. Эти-то полгода и надо было продержаться Жженову в ожидании полноценного заместителя. Начали по приказанию командира сдавать зачеты на управление авианосцем на ходу, командир боевой части семь капитан 3 ранга Муравьев Василий Васильевич и помощник командира корабля капитан 3 ранга Коноваленко Алексей Иванович, уже сдавшие зачеты на управление авианосцем на якоре. Сложность состояла в том, что зачеты на управление авианосцем на ходу сдавались начальникам управлений штаба флота, и для их сдачи необходимо было постоянно ездить из бухты Руднева, где стоял «Брест», во Владивосток. А это было сделать очень сложно, так как авианосец не вылезал из полигонов боевой подготовки. Всю неделю, кроме выходных, шли полеты в Уссурийском заливе.
И вот теперь наступил долгожданный перерыв между полетами. Самолеты ушли на береговой аэродром, оставив на корабле лишь два самолета, один вертолет и несколько летчиков, которые откровенно скучали и пьянствовали.
