– Господь с тобой командир такие слова на ночь. Я уже в расстройстве. Вызову его раз надо. Хотя он сам каждый вечер заходит ко мне и докладывает, что у них не так. Кто водку пьет по ночам без зама. Ты ведь командир знаешь, что распитие спиртных напитков без приглашения зама просто пьянка, а с замом партийное мероприятие.
Он поднял вверх палец, и засмеявшись своей шутке закрыл за собой дверь.
Командир сидел за столом и думал:
– Так эта сволочь Литовченко еще и стукач ко всему. Своих однокашников и сослуживцев закладывает. Нет такие офицеры мне не нужны на корабле. Бог ранее миловал от сынков и внучков раньше, а вот поди ж тут достался один такой всем стукачам стукач. Каждый вечер к заму ходит – вот подишь ты барабанщик – ясный молодец. Нет, любое представление подпишу, лишь бы убрать поскорее с корабля. А с другой стороны, не первый случай с негодяями – уйдет в Москву, оттуда через несколько лет в академию под прессом дедушки генерала. А потом опять на хорошую должность и с большими погонами проверять приедет и головы сносить бывшим товарищам и начальникам на флотах. Сколько уже таких уже видел за службу. До чего служба бывает дурная. Нормальных людей гноят по дальним углам, и военно-морским базам, а найдется такая сволочь – ей в Москву прямая дорога – и ордена и звания дают. Он бы вот так, как я из деревни. Отец колхозник, мать колхозница, дед с бабкой раскулаченные. А что делать, как избавиться? Вот так своими руками себе сами могилу роем и флот уничтожаем на корню.
Командир походил по каюте, с силой вогнал с силой сигарету в пепельницу, сел за стол перечитал еще раз рапорт Литовченко. Затем взял книгу Валентина Пикуля «На задворках Великой империи» попытался читать. Поймал себя на мысли, что все равно думает о заме и Литовченко. Покачал, начавшей седеть кудлатой головой. Закурил опять – задумался, тяжело вздохнул, и включил пульт громкоговорящей связи:
– Рубка дежурного!
– Есть дежурный по кораблю старший лейтенант Огнинский.
– Начхим вызови ко мне в каюту командира БЧ-7.
– Есть товарищ командир, но он сошел на берег. Вызывать с берега?
– С берега? Ты что с печки упал начхим или перегрелся у обогревателя? Ладно, не надо никого. Пусть отдыхает с женой.
Командир выключил пульт громкоговорящей связи.
Через некоторое время по всем линиям корабельной трансляции прошла команда начхима, стоявшего дежурным по кораблю:
– Заместителям командиров боевых частей по политической части, заместителям командиров дивизионов по политической части, секретарю комсомольской организации корабля, секретарю партийной организации корабля, начальнику клуба, редактору корабельной газеты «Боевой путь Бреста!» прибыть в кают-компанию офицеров штаба.
Командир представил себе, сияющее лицо начхима, четко выговаривающего по слогам, каждую должность из списка собираемых замом лиц, и заулыбался.
– Да черт с ним – завтра доложу комбригу, комэску, может помогут убрать эту мразь с корабля.
Командир пошел в спальный отсек, разделся, помылся, тщательно почистил зубы. Посмотрел в зеркало и подмигнул самому себе. Прилег в трусах и майке на не разобранную койку. Глаза сами закрылись, и весь мир и корабль с его проблемами отошли куда-то далеко. Сны последнее время командиру не снились, и он просто проваливался в черные небытие.
– Старею наверно – подумал он и уснул.
Из состояния сна его вывел стук в дверь спального помещения. Командир недовольно посмотрел на часы – час ночи. Что-то случилось наверно?
Он вскочил, как в молодости, натянул брюки, схватил рубашку, и выскочил в кабинет. В кабинете с красными глазами стоял лейтенант Литовченко в своей голубоватой куртке.
– Литовченко вы что, совсем до ручки дошли? Час ночи, что случилось?
– Товарищ командир я больше так не могу. Они со мной не разговаривают, они меня презирают. Даже лейтенант Петров переехал в соседнюю каюту спать к ним на диван. Поют песню Высоцкого: «А он стахановец, закладовец и надо же, что завалило именно его».
– Не закладовец, а загладовец – машинально поправил командир – но это не меняет дело – неприятно, согласен!
– Я так больше не могу и не хочу жить. Вы отказали мне перевести меня в Москву. Я поступал как настоящий коммунист и поэтому я хочу вас попросить рассмотреть сегодня мой последний рапорт.
Он дрожащими руками протянул командиру листок белой бумаги.
– Прошу выдать мне пистолет и один патрон – прочитал суть рапорта командир.
Задумался ненадолго. Лейтенант стоял с просительной и горестной физиономией.
– Стреляться надумал? Думаешь я тебя отговаривать буду? Нет дорогой – не буду. Ты меня за эти два дня достал, как и всех офицеров на корабле. А чего же ты кстати не повесился или за борт не выбросился в море? Стреляться хочешь? Или ты ждешь, что я тебя сейчас отговаривать начну? Нет – не стану. Просишь пистолет и патрон – я дам сейчас команду выдать их тебе.
– Командиру БЧ-2 выдать лейтенанту Литовченко один патрон и пистолет из корабельного арсенала – вывел командир резолюцию на рапорте, и протянул рапорт Литовченко.
– Подожди еще немного. Не спешишь? Туда всегда успеешь, если стремишься.
