Он включил громкоговорящую связь с рубкой дежурного, и вызвал дежурного:
– Начхим, Огнинский – ты меня слышишь? Не спишь?
– Так точно товарищ командир слышу и не сплю – четко доложил дежурный по кораблю.
– Значит так, сейчас лейтенант Литовченко пойдет стреляться из пистолета Макарова на ют.
– Литовченко, ты понял на ют, у нас здесь каюты потом убирать некому от крови, а там кровь брандспойтом смоют за борт. Удобно!
Затем обращаясь снова к дежурному:
– Дежурный подними начмеда, и вместе сопроводите его на ют. Будете свидетелями, что сам. Все запиши в вахтенный журнал. Если не застрелиться до конца, ну не смерть, добьешь что бы не мучился. А начмед пусть осмотрит труп и зафиксирует факт смерти в своих документах. Я отправляю сейчас Литовченко к командиру БЧ-2 за пистолетом. Понятно?
– Так точно товарищ командир понятно. Есть дострелить лейтенанта Литовченко, если он сам не застрелиться до конца. А начмеду все зафиксировать в своих документах. У многих здесь есть желание его застрелить. Ну да ладно пусть сам! – с какой-то тихой радостью произнес начхим. Я побежал за начмедом и потом мы вместе к командиру БЧ-2.
– Понял лейтенант – повернулся командир к Литовченко – Иди к командиру БЧ-2, можешь в арсенале получить пистолет с патроном.
У того застучали зубы и лицо было какое-то перекошенное.
– Вы, что правда хотите что бы я застрелился?
– Ну, во первых ты сам пришел ко мне ночью с таким рапортом и я не вижу оснований тебе отказывать в твоем последнем желании. Ты за этот месяц сумел противопоставить себе весь офицерский состав корабля, так что твой поступок вполне офицерский, и я бы на твоем месте сам застрелился, если бы попал в такую же ситуацию. Хотя не стал бы, подставлять такими рапортами командира, но это уже проблемы воспитания.
– Вы еще пожалеете о своем решении – прокричал Литовченко, и выскочив из каюты командира, громко стукнув дверью.
Командир присел за свой стол, достал откуда-то из глубины открытого под столом сейфа бутылку армянского коньяка, налил в стакан, и быстро выпил его:
– Ладно, пожалею и черт с ним. Ну что прощай адмирал, а как близко было – командир заулыбался сам себе.
Раздался звонок телефона. Звонил командир БЧ-2:
– Капитан 2 ранга Бондаренко. Тут мне пришли дежурный капитан-лейтенант Огнинский и начмед Муратов говорят, что есть ваше приказание выдать лейтенанту Литовченко пистолет и один патрон. Это правда, товарищ командир?
– Ну, резолюция будет на рапорте – прочитаешь. Выдашь ему, если придет, конечно – тот пистолет, что мы списали со сломанным бойком и патрон тоже дашь уже стрелянный, но с нормальной головкой, что бы комар носа нет подточил. Повторяю, если конечно он к тебе придет, в чем я сомневаюсь сильно. Все понял командир БЧ-2?
– Все сделаю, как вы сказали товарищ командир – он уже всех достал, товарищ командир, а больше всех Мурзика, то есть капитан-лейтенанта Муравьева прошу прощения.
– Ладно, смотрите мне там. Что бы все было тип-топ, если он придет. Взять его потом под жесткий контроль, а завтра отправим в политотдел эскадры – пусть с ним там мучатся или выдают сами ему пистолеты. Я его отучу такие рапорта командиру писать, и по ночам всех терроризировать!
Командир положил трубку и стал ждать развития событий.
Минут через пять в дверь командира раздался стук:
– Товарищ командир к вам можно?
В каюту протиснулись из темного коридора замполит и особист, за их спиной маячил лейтенант Литовченко. В руке особиста, был злополучный рапорт, подписанный командиром.
– Товарищ командир – это ваша резолюция – спросил особист оставшийся стоять в дверях.
Замполит прошел в каюту и сел в кресло напротив командира, Литовченко остался стоять в темном коридоре и оттуда наблюдал за развитием событий.
– Моя резолюции, я а что вам в ней не нравиться? Или его рапорт понравился?
– Ну, нравиться или не нравиться это сложно сказать – продолжал особист – Вы хоть понимаете, что вы подписали? Он-то понятно дурак – лейтенант чего с него взять? А вы ответственный офицер – командир авианосца. Вы понимаете что делаете? Вы подписали себе приговор.
– Да командир ты не подумавши это сделал наверно. Шутка такая у тебя – постарался сгладить ситуацию Замполит.
– Это не моя шутка. Так, Литовченко со мной шутит. Собрался шантажировать меня своим поступком. Чуть что будет не по его – пистолет подавай ему с одним патроном. А может лучше всем кораблем прыгать вокруг него, да пыль стряхивать всю оставшуюся службу. Хотел бы повеситься – давно повесился бы. Нет – это настоящая политика шантажа и если мы ей поддадимся сегодня, то завтра все закрывай лавку. Корабля боевого не будет! Уступим все – конец! Появятся последователи, можете мне поверить. Служба-то у нас не сахар.
И далее уже обратился по направлению Литовченко в коридор:
