– Когда баксами пахнет, то некоторые начальники про все забывают. Надо мне ехать срочно во Владик, к начальнику управления. Прямо сейчас и выезжаю. Только он может что-то решить в этой ситуации. Если все правильно – он подтвердит, если нет, то мы еще поборемся. Здесь все же наша земля и до Москвы далеко законы мы выполняем более ревностно, чем они. Попробуем прорваться. Таможня московская тоже куплена вся, а я натравлю на них местных Ванинских – пусть посмотрят, что к чему. Там рыжий Никитич командует, для него нет авторитетов, кроме интересов Родины, за это его сюда и упекли. И фамилия у него подходящая – Верещагин, как у того из фильма. А уж как ему за державу обидно. Только действовать надо синхронно и быстро. Времени у нас судя по всему всего до восьми утра. Позже мы корабль потеряем, а возможно, что и людей.
– Корабль-то жаль уже потеряли. Не вернуть его в строй – они валы главные порезали, винты сняли. Теперь кусок железа – не больше. Главное наверно это секреты спасти. Сегодня ночью командиры БЧ попытаются это сделать – сказал, перемещаясь с кресла на диван, поближе к пепельнице Морозов.
– Опасно очень. Там такие деньги подвешены, что могут сделать все что угодно. И пятьдесят человек пострелять для них ничего не стоит, когда миллиардами в личные карманы пахнет. В нейтральных водах все могут сделать, тогда потом доказывай, что на корабле был экипаж. Ой, не доброе задумали они и чувствую, что добром не закончится. Но наверно это единственная возможность сегодня спасти секреты страны.
– Разрешите мне вернутся на корабль – неожиданно принял решение Морозов – Я должен быть со своими ребятами, да в боевой части не все сделано.
Нет, ни в коем случае, ты Миша, все отвоевал, тебе на корабль возвращаться никак нельзя, да и пока Самойленко тоже. Мы ведь этих задержали двоих, а без них к ночи верняк, что тревогу поднимут. А их тем более выпускать нельзя, ни при каких обстоятельствах, и не под какие гарантии. Они ведь в курсе наших раскладов.
Немного подумав, Лебедев пожал руку Морозову и произнес:
– Жди меня здесь. Завтра утром или даже ночью я постараюсь вернуться с поддержкой с флота. Сейчас мотаю на комбриговском УАЗике к летчикам на аэродром в Кологривовку, может выручат, и подбросят на борту во Владивосток.
А ты, там, Высоцкого майора спроси – он же с нашего экипажа, с Бреста». После расформирования полка, здесь в Кологривовке летает на АН-12. Он наверняка поможет – он у них за комэска. Привет ему от Саши Герасимова передай – они дружат, и он заходит иногда к нам на корабль.
– Ну и славненько тогда побежал, сиди здесь и жди моего возвращения. А сам никуда. Не вздумай проявлять самодеятельность. И вы товарищ капитан 2 ранга боевую команду держите в готовности, а то чем черт не шутит. Выставьте посты в сторону бухты Русалки, усильте наблюдение за подходами к кораблю – пожал руки Крестьянинову и Морозову, Лебедев, и побежал к ожидавшему его на причале УАЗику.
Наступил вечер, солнце скрылось за невысокой сопкой Надежды. Низкие облака отражались в красноватом свете, садящегося солнца, как будто кто-то разбросал красные акварели по темно-синему небу.
– Завтра сильный ветер будет – поеживаясь, заметил старшинам Герасимов.
Матросы собрались покурить на верхней палубе, горячо обсуждая свалившиеся на их головы новости. Отдельной группкой стояли офицеры Мунин, Муравьев, Якунин, Свиридюк и Архангельский. В стороне с автоматами стояли несколько охранников, в своих черных комбинезонах, наблюдая за матросами и офицерами. Работники из «Синеглазки», при свете привезенных ими прожекторов, срезали что-то с надстройки и сваливали кучи металлического лома на полетной палубе.
– Пасут сволочи, как бы выход из нашего коридора ночью не перекрыли – задумчиво сказал Муравьев.
– Эти могут, тогда пиши все пропало – задумчиво сказал Герасимов подошедший от своих старшин.
Гагулин подошел к мичманам, которые тоже был недовольны тем, что закончилась лафа по разграблению корабля. Более других сокрушался Опанасенко:
– Ну шо им злыдням задумалось. Мы колы б сами могли помочь отогнать этот кусок ржавого железа хоть куды прыкажуть. Ну ыщо бы недельку б дали мене. Мене за латунные задрайки, такой куш в Мыхайловке предлагали, а теперь як усе вынести? Мабудь за борт бросить в мешке, а когда уведут корабль нырнуть и поднять? Сколько добра, за так пропадает? Яки-то корэйцы будут баксы за это иметь. Хорошо я хоть заначку припрятал, но ведь отберут эти сволочи усе. Как с корабля тэперь снести?
Злоба перекосила его лицо – Ничого не отдам цим кацабам.
