В ходовую рубку поднялись белорусские военные «киношники», снимавшие фильм о корабле по заказу министерства обороны, и попросили командира разрешения побыть в ходовой рубке и посмотреть на действия команды. Командир разрешил, но попросил, чтобы они не мешали. И «киношники» затихли, как мыши во втором штурманском помещении за занавеской, рядом с прокладочным столом вахтенного офицера, на котором как всегда колдовал командир электронавигационной штурманской группы старший лейтенант Ведьмин.
В семи часам утра ветер усиливался порывами до 35-40 метров в секунду и командир снова запросил штаб разрешения на выход в море.
– Ведь порвет бридель и оторвёт правый якорь, могут быть проблемы! А на левом однром не простоим и десяти минут при таком ветре – пытался он уговорить начальника штаба эскадры.
– Командир ты здесь первый раз, а у нас в августе и сентябре каждого года такое твориться. Не первый раз отстоимся – заверил, успокоил командира и наверно больше самого себя, начальник штаба эскадры.
К 12 часам ветер усилился в порывах до 45 метров в секунду, из носовых швартовых устройств раздался по трансляции мат боцмана и прошел нервный доклад:
– Товарищ эх….., бридель порвало! Правый якорь не держит.
Командир бросился к иллюминатору. За ним все остальные. Было видно, как корабль уже проносит мимо бочки вместе с упиравшимися в борта из всех сил всеми буксирами.
– Товарищ командир корабль несет на подводную лодку, стоящую в миле от нас, ближе к берегу, атомную подводную лодку. Да и до ближайших скал и пляжа Тинкан было рукой подать – доложил сигнальщик левого борта.
– Боцман! Отдать левый якорь! – спокойно, как на учениях, скомандовал командир.
Через включенную ГГС в носовых швартовых устройствах раздался характерный шум отдающихся якорей. Корабль опять развернуло опять против ветра.
– Связист доложи обстановку на эскадру – скомандовал спокойно командир.
Спокойствие в его голосе вселяло надежду.
С эскадры на доклад Мансура опять попытались успокоить:
– Ничего страшного командир держитесь на якорях, сейчас ветер начнет стихать!
– Правый якорь не держит. По корме атомная подводная лодка, до нее три кабельтовых. Мы ее просто раздавим.
– Спокойствие командир. У вас четыре буксира и они вам помогут. Мы докладываем на флот и ищем решение – приказал начальник штаба эскадры.
И внезапно действительно ветер стал стихать и даже почти прекратился дождь. Метеорологи доложили, что ветер стих до 17 метров. Наступил почти штиль по сравнению с тем, что нам пришлось перед этим пережить.
– Товарищи офицеры! – обратился к командирам боевых частей повернувшись командир – вы видите уникальное явление. Мы сейчас находимся в так называемом глазе Тайфуна. Такое увидеть и пережить дано не каждому.
Мансур удивлялся, как это командир еще в такой момент умудрялся нас учить морским премудростям.
– В нулевой точке были, теперь побываем в глазу – как всегда пошутил химик, откуда-то из-за занавески.
– Вахтенный офицер скомандуйте в ПЭЖ, чтобы были готовы немедленно дать ход! Сейчас нас здорово тряхнет. Задний фронт тайфуна более сильный.
И действительно через минут 20-30 ветер опять стал резко усиливаться и на корабль вновь обрушился ливень. В стекла ходового почти невозможно было ничего разглядеть, кроме ракетных пусковых.
– Ветер порывами до 50 метров! – доложили из метеопоста.
– Ну, сейчас порвет якоря – размышляя как бы сам с собой, сказал тихо командир.
И действительно из носовых швартовых во время одного из порывов ветра устройств раздался хриплый голос боцмана:
– Товарищ командир……….. Порвало оторвало левый якорь!
Корабль опять стало разворачивать бортом к ветру вместе с упершимися в борта буксирами.
Командир встал из кресла, подошел к машинным телеграфам и тихо сказал:
– Снимаемся! Боцман, выбирать правый якорь! Механик самый малый вперед! Связист, доложите на эскадру. Порвало левую якорь цепь, снимаюсь, выхожу штормовать в море!
В это время в предбаннике ходового раздался слегка истерический голос Клинцова:
– Прекратить съемку! Товарищ командир эти киношники тут все снимают!
– Борис Михайлович! Вы наверно немного устали, идите отдохните в каюту! – спокойно сказал командир.
И как бы извиняясь перед киношниками сказал:
– Он не спал всю ночь и немного нервничает. Извините! У нас здесь такая нервотрепка.
С флагманского «Адмирала Спиридова» на доклад по обрыву левого якоря и съемку корабля раздался нервный голос начальника штаба:
– Командир, ну что ты паникуешь? Не как начальник штаба, а как такой же командир как ты прошу, не выходи! Отстоишься стоять на одном якоре! Я тебе еще два буксира сейчас пришлю. Выйдешь, погубишь на скалах корабль и людей! У тебя же всего два эшелона в строю. Этого мало.
Но командир спокойно передвинул машинные телеграфы на «малый вперед» и с усмешкой как бы себе сказал:
– А если порвет и правый якорь, на чем прикажите стоять товарищ контр-адмирал?
Мансур держал в руке трубку связи и смотрел на командира:
– Что ответить?
– Передай, чтобы не мешали.
– Каскад я Брест, командир просил не мешать ему во время выхода.
В ответ раздался мат.
