– Товарищ старшина – услышал он в трубке голос старшины сигнальной вахты старшего матроса Бердмухамедова – команда вахтенного офицера на баркас сигнальщика срочно, а я один, что делать?
Прохоренко задумался, почесал щеку и потом выдал решение:
– На бортах у нас кто стоит?
– Матрос Почесаев на правом борту и матрос Неплюев на левом!
– Вот Неплюева и отправь с рацией, а сам выйди и встань на борт, пока он не вернется.
– Так у нас заряженной рации нет, днем баркасы и катера весь день ходили и не зарядить было. Времени не хватило.
– Как это не зарядить? – возмутился старшина – а сейчас почему не зарядили? Что тоже времени не было?
– Забыли товарищ старшина – еле слышным голосом ответил Бердмухамедов.
– Ну и думай, что делать сам. Считай, что меня нет, я уже в поезде домой еду, кедры качаются, бабы стоят на полустанках и просят их осчастливить. Хабаровск проезжаю. Тебе служить салабон, а не мне! – вышел из себя Прохоренко.
– Понял товарищ старшина думать самому – пролепетал Бердмухамедов, и повесил трубку телефона.
– Блин, набрали на флот непонятно кого, как они без няньки будут служить, не представляю – возмутился Прохоренко и взяв в руки гитару затянул любимую песню экипажа:
– А на Бресте, а на Бресте – вот такие мужики! – запел электрик старшина 1 статьи Миша Момотов.
Все дружно стали ему подпевать любимую песню экипажа.
На правом борту в помещении ПОУ второго баркаса шел спор. Командир баркаса старшина 1 статьи Зайковский костерил самыми последними словами, не пришедшего к спуску механика баркаса матроса Улыбина:
– Блин! Да сколько это продолжаться будет. У Михи сто дней до приказа, а у меня, что больше. У меня ответственности хватает прийти на сегодняшний последний рейс, а у него нет. Не спустим вовремя, так нас старпом опять всех арестует, и еще снимет вахтенного офицера. А Вихров мужик не вредный, подводить не хочется.
В который раз он хватался за трубку телефона, и звонил в кубрик к мотористам баркасов.
Трубка молчала, никто не отвечал. Там видимо тоже шел праздник.
В помещение ПОУ просунулся, запыхавшийся первогодок сигнальщик, держа на вытянутой руке радиостанцию «Лоцман», а в другой красные, свернутые флажки:
– Разрешите товарищ старшина, сигнальщик-радист матрос Неплюев.
– Ну, слава богу, что хоть радист прибежал. Молодец Прохоренко – празднует, но ответственность знает – подумал Зайковский.
Громко раздался звонок телефона. Зайковский задумался и потом сказал оператору ПОУ:
– Спускай! Все в баркас! Это уже вахтенный офицер торопит. Опаздывать нельзя, а то старпом как прошлый раз посадит в карцер всех сразу и будет мне сто дней до приказа – и вздохнув сказал, как бы самому себе – пойдем без механика – А что делать? Не первый раз.
Радист и два крючковых молча прыгнули в баркас. Последним шагнул на борт баркаса старшина, прошел как акробат балансируя по планширю до рубки.
Загудели ПОУ и баркас, оторвавшись от борта, пошел на спуск.
– Отдать крепления ПОУ – скомандовал крючковым Зайковский, когда баркас коснулся воды.
– Будешь за моториста и за радиста – скомандовал он забившемуся в угол сигнальщику.
– Я не знаю, что мне делать мотористом, меня не учили – жалобно пролепетал молоденький сигнальщик.
– Что скажу, то и будешь делать – сплюнул Зайковский за борт.
Поплыли вверх поднимаемые крюки крепления ПОУ. Баркас завелся и Зайковский направил его к проставке, стоявшей у борта у правого трапа. На проставке уже пританцовывал в нетерпении в канадке и пилотке вахтенный офицер, идущий командиром баркаса:
– Давай быстрее одна минутка до отхода – кричал он, пытаясь перекричать, работающие на корабле механизмы.
Баркас, проходя бортом мимо проставки на скорости, даже не сбросил скорость, секунда, прыжок и старший лейтенант Вихров вцепился в поручень ограждения. Зайковский знал старших на баркасах, и сразу уступил в рубке место Вихрову у штурвала, который сам любил водить баркас.
Стоявший вахтенный офицер лейтенант Сорокин, сменивший на вахте Вихрова, вышел на вынос трапа и прокричал:
– Рейс в бухту Руднева, за возвращающимися с берега и назад. Связь на 40 канале – и отдав честь, скрылся в глубине правого трапа.
Баркас, сделав резкий поворот, направился в сторону светившийся огнями бухты Абрек.
Вахтенный офицер, посмотрев вслед удаляющемуся огоньку, ныряющему среди усиливавшихся волн, сделал запись в вахтенном журнале об отправке баркаса:
– Смотреть в оба, все докладывать – скомандовал вахтенному матросу у трапа и направился в рубку дежурного, где на диване по-прежнему дремал дежурный по кораблю – командир боевой части семь.
На дивизионе вспомогательных катеров старшины, как и во всех Вооруженных силах СССР тоже праздновали сто дней до приказа. Спирт давно закончился, и старшины были в прострации, что горючего оказалось маловато. А идти в поселок можно напороться на патруль или офицеров дивизиона или штаба.
– Что будем делать господа дэмэбэшники? – спросил старшина 547 торпедолова старшина второй статьи Головатый – горючее кончилось, а на душе нет веселья и радости.
