– На стажировке говоришь? Такс, такс, такс, авианосцы – проговорил он, как бы про себя что-то раздумывая и прикидывая и про себя подумал – не получаться авианосцы, несмотря на запрос, который был в личном деле. Там уже все занято и кое за что даже проплачено.
Он опять, посмотрел на Нинель Марковну, которая снова поджала в знак несогласия, накрашенные яркой, красной помадой губы и повела лицом вбок, видимо что-то сигнализируя Михаилу Абрамовичу.
– Говоришь авианосцы? Поселок Тихоокеанский? – он размышлял, что же ему делать с этим так некстати приехавшим лейтенантом, потом видимо что-то решив сказал – будет тебе лейтенант «Брест», будет поселок. Иди, получай в канцелярии кабинет 310 предписание.
Коньяк, лежавший в портфеле уже жег душу, а от назойливого улыбающегося и появившегося некстати перед самым обедом лейтенанта надо побыстрее избавиться.
Лейтенант отдал честь, взял протянутые ему документы и повернувшись с такой же дурацкой улыбкой вышел из кабинета строевым шагом? В дверях сверкнула белым чехлом его фуражка. Дверь громко хлопнула.
Михаил Абрамович усмехнулся вслед радостно убежавшему оформляться лейтенанту, который еще умудрился еще громко хлопнуть дверью. Не принято так в политическом управлении. Просящие и приходящие должны закрывать двери медленно и обязательно с должным почтением. А здесь стукнул, как какой-то начальник.
– Вот офицер, даже выйти не может нормально, не хлопнув дверьми. Где его только учили? – осуждающе проговорила Нинель Марковна.
Немного посидев, Михаил Абрамович неторопливо снял телефон, набрал номер, и еле слышно проговорил:
– Николаевич. Сейчас к тебе прибежит борзой лейтенант ростом с хорошую каланчу и улыбающийся не по делу. Он мне весь аппетит перед обедом, своим сияющим видом испоганил. Направь его – Михаил Абрамович задумался – ну в эту там, как ее бухту Русалку на побережье, там вроде есть рыболовецкий колхоз Брестский называется и поселок с тем же названием, а там стоит наша ОВР-а. Вот туда его и определи! У низ там на трех СКР-ах нет ни одного заместителя. Надо поправить положение. На «Брест» просился, а там и дурак служить может, пусть послужит в этой Русалке. Проявит себя, так мы его и Тихоокеанский на эскадру переведем лет через пять, а может через десять – хихикнул он.
Из трубки раздалось встречное подобострастное хихиканье.
Михаил Абрамович захлопнул красную папку – личное дело Володи.
– Решено! – проговорил он и посмотрел на Нинель Марковну – да, да именно в ОВРу на дикую дивизию, а вы как хотели, кто-то и бубновых должен сбивать, а кто-то и снаряды подносить, не будет гад аппетит портить перед обедом, своим сверкающим видом и дурацкой улыбкой.
Михаил Абрамович немного подумал, протянул личное дело Нинель Марковне взял портфель с коньяком, и стал собираться к Владимиру Антоновичу. Теперь настроение его немного поднялось:
– На всех желающих Нинель Марковна у нас авианосцев и крейсеров не хватит. А здесь еще нам по высоким рекомендациям надо пристроить, в хорошие места, да переместить рекомендованных из не очень теплых, в более теплые места. Нинок, а посмотри-ка на всякий случай, никто за него не ходатайствовал, никто не рекомендовал? Как бы здесь не ошибиться.
Он задержался за столом, еще раз внимательно перечитал записи, просмотрел указания начальника политического управления флота.
– Нет, нет такого, как его Шипенка. На нет – и суда нет.
Нинель Марковна тоже достала из большого сейфа, куда спряталось дело летйнаната, свою красную тетрадь и стала просматривать записи:
– Вот Петров Николай Семенович – звонил из Москвы – это старший офицер политуправления ВМФ ходатайствовал за лейтенанта Скоробогатова. Вот Жилин Валерий Михайлович из оперативного управления просил пристроить здесь во Владивостоке своего сына и даже коробку конфет подарил – Нинель Марковна улыбнулась видимо потом что-то вспомнила и поправила свой пышный куст на голове.
Увидев возрастающее недовольство начальника, она быстро повела пальцем по заполненным таблицам вниз:
– За Максимова контр-адмирал Петров, за Костенко вице-адмирал Бурбышев из Москвы, за Лупаева наш ЧВС, за Черных контр-адмирал Горбенко – она еле слышно, почти про шепотом, шептала фамилии, и наконец, закончив читать доложила начальнику – нет Шипенка нет. Никто за него не ходатайствовал.
