Летели мы долго, и, понятно, у каждого из нас были свои думы. Мы знали, окончание войны в Европе определило исход мировой войны в целом, но на Дальнем Востоке и на Тихом океане еще шли бои. Дальневосточный агрессор, ближайший союзник гитлеровской Германии, продолжал вести борьбу против Англии, США и Китая. Военные действия велись вблизи дальневосточных границ Советского Союза, где мы вынуждены были в самые тяжелые годы войны с Германией держать порой до 59 дивизий. Нужно ли говорить, как могли бы помочь они на западном фронте, особенно под Москвой и Сталинградом!
Сейчас Советское правительство считало, что следует как можно скорее погасить пожар войны на Дальнем Востоке. Еще на Ялтинской конференции глав великих держав в феврале 1945 года Советский Союз взял на себя обязательство вступить в войну против Японии через 2–3 месяца после капитуляции Германии.
Верховное главнокомандование США и Англии пришло к выводу, что собственными силами им трудно справиться с Японией, и все настойчивее добивалось согласия нашего правительства на скорейшее вступление в войну на Дальнем Востоке. К лету 1945 года Япония имела сильную армию: свыше 7 миллионов человек, 6500 боевых самолетов и около 122 боевых корабля. Только на наших границах численность японских войск составляла свыше 1 миллиона человек, объединенных в 49 дивизий и 27 бригад. Это была довольно внушительная сила.
…Самолет пошел на посадку. Разместились мы в гостинице Военного совета 25-й армии, которой до сих пор командовал генерал-майор А. М. Максимов. Его мы с А. П. Белобородовым хорошо знали. Офицер, сопровождавший нас, сообщил, что сегодня, 3 июля, в 19.00 мы должны быть у командующего приморской группой Маршала Советского Союза Кирилла Афанасьевича Мерецкова.
В назначенное время мы прибыли. Я вошел в кабинет командующего первым и, не взглянув на его погоны, по-солдатски рявкнул:
— Товарищ Маршал Советского Союза! Генерал-полковник Чистяков прибыл в ваше распоряжение на должность командующего двадцать пятой армией! — И отчеканил шаг в сторону. Так же по-солдатски громко доложил генерал Белобородов и другие товарищи, прибывшие с нами. И вдруг, не помню кто, шепнул мне на ухо:
— Иван Михайлович, а на плечах Кирилла Афанасьевича погоны генерал-полковника…
Я взглянул, не поверил глазам, аж в жар бросило! Что такое?
Маршал заметил мое смущение:
— Я, товарищи, не маршал, а генерал-полковник Максимов, но это временно, в целях дезинформации противника.
Нам всем впервые здесь пришлось встретиться с маршалом. Знали мы лишь то, что был он начальником Генштаба Красной Армии, а во время войны с гитлеровской Германией командовал Волховским фронтом. Знали мы и то, что К. А. Мерецков участвовал в испанских событиях и одно время служил начальником штаба Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. Мы были очень довольны, что наш командующий имел большой опыт ведения войны в лесисто-болотистой местности и хорошо знал условия Дальнего Востока.
Познакомившись с нами, Кирилл Афанасьевич сказал:
— Поскольку вы после долгого полета изрядно устали — отдохните, а завтра прошу в десять ноль-ноль быть у меня.
Утром мы прибыли в штаб. В кабинете маршала уже были развешаны карты, схемы, испещренные разноцветными стрелами. Маршал приветливо поздоровался с нами и сказал:
— Советские войска на Дальнем Востоке сейчас объединены в три фронта. Забайкальским командует маршал Малиновский, Вторым Дальневосточным — генерал армии Пуркаев, Первым Дальневосточным — я. Тихоокеанским флотом командует адмирал Юмашев. Руководить всеми боевыми действиями фронтов будет главнокомандующий маршал Василевский.
Маршала Василевского все мы очень хорошо знали по боям под Сталинградом, на Курской дуге, при освобождении Белоруссии и Прибалтики.
— А сейчас, — продолжал маршал Мерецков, — я ознакомлю вас с положением на Дальнем Востоке. Наступательные операции США и Англии против Японии развертываются крайне медленно. Не станем заниматься предположениями. Скажу вам, что сегодня со всей остротой стоит вопрос о быстрейшей ликвидации японского очага войны на Дальнем Востоке.
Маршал взял указку, подошел к картам-схемам, на которых был нанесен общий стратегический план разгрома Квантунской армии. Генерал Белобородов посмотрел на меня, толкнул в бок и довольно громко сказал:
— Смотри, Канны!
Да, Квантунская армия была взята в полукольцо стрелами трех фронтов.
Маршал Мерецков, взглянув в нашу сторону, улыбнулся:
