Вот как работала наша промышленность! А ведь на не оккупированной врагом территории в тяжелые дни лета 1942 года оставалось чуть больше половины населения нашей страны, и три четверти оборонных предприятий были перебазированы в восточные районы и потому почти заново налаживали там производство.
Только плановая система социалистического хозяйства могла так мобилизовать ресурсы. Только советские люди были способны к той трудовой самоотверженности, организованности, которая проявилась в ходе Великой Отечественной войны!
Война опрокинула надежды мирового империализма на возрождение национальных междоусобиц, на развал многонационального социалистического государства. Народы СССР в едином строю героически сражались и самоотверженно трудились во имя защиты своей социалистической отчизны, ярко показав преимущества социалистическою общественного и государственного строя, нерушимость Союза Советских Социалистических Республик.
Уже со второго года войны гитлеровская Германия начала отставать в темпах развития военного производства в размерах снабжения своей армии. Не хватало у гитлеровцев для этого сил и средств, несмотря на то что работала на них чуть ли не вся Европа. Позже, уже после войны, гитлеровский министр вооружения Шпеер написал, что Германия проиграла войну, с точки зрения ее экономического потенциала, еще летом 1944 года. С этого времени начался упадок военной экономики Германии, в то время как военная мощь Союза Советских Социалистических Республик все возрастала и возрастала.
Пользуясь тем, что противник не начинал свое наступление, мы упорно продолжали обучать войска. Для занятий всегда подбирали местность, схожую с той, на которой занимал оборону противник. Одним из показных батальонных учений, посвященным отработке вопросов наступления пехоты с танками вслед за огневым валом, руководил я. Создали мы мишенную обстановку за противника, наставили макеты пушек, танков. Выделили для артиллерийской поддержки наступления две батареи — одну из 51-й и одну из 57-й дивизий и один полк «катюш». Командующий артиллерией генерал Д. И. Турбин определил рубежи безопасности, куда могут подойти наши танки и пехота, не опасаясь поражения со стороны своей артиллерии, наметили новые рубежи огневого вала, и после десятиминутного артналета комбат подал команду:
— Вперед, в атаку!
Мы увидели, что батальон дружно выскочил из траншей и ускоренным шагом пошел к траншеям «противника», по которым в это время била наша артиллерия.
Хорошо идут! Но что такое? Вижу, лег один красноармеец, второй, третий. Понял, боятся они разлета осколков своих снарядов. По опыту знал: приказы и уговоры тут не помогут. Нужно, чтобы воин сам осознал, что на определенном расстоянии ему нечего опасаться своих снарядов. Обстрелянные бойцы знают это, а на новичков близкие разрывы своих снарядов наводят такой страх, что люди не в силах подняться.
Остановил я учения и приказал сделать так, как учили меня старые, опытные командиры еще на Дальнем Востоке. Положили мы в ямки два снаряда: 122-миллиметровый осколочный и 152-миллиметровый. Копали ямки представители от каждой роты на глубину 0,5–0,8 метра. Снаряды зарыли и обнесли их полотнищем бязи, отойдя на восемьдесят — сто пятьдесят метров. Получилась ломаная фигура высотой в два метра. Батальон на расстоянии трехсот метров от снарядов залег вкруговую.
Я спросил у одного из красноармейцев:
— На сколько метров разлетается 122-миллиметровый осколочный?
Он ответил неуверенно:
— На двести метров…
— В двухстах метрах от него можно сидеть и чай пить!
Саперы подорвали снаряды. Осколки разлетелись в разные стороны. После этого я приказал солдатам подойти к полотнищам и посмотреть, есть ли пробоины. И так смотрели они, и сяк…
— Ну что, нашли пробоины?
— Нет…
— Теперь пойдете?
— Теперь пойдем…
Еще раз посадили батальон в траншею. Снова дали артподготовку.
— Вперед, в атаку!
Выскочили, пошли… прошли то место, где залегли раньше. Ближе, ближе, вот уже триста метров до разрыва снарядов! Вижу, замедлили шаг, ох, сейчас лягут… Но генерал Турбин перенес огонь на четыреста метров, красноармейцы увидели это, поняли, побежали вперед.
Все! Хорошо!
Потом собрал я бойцов, разъяснил им, что они должны не бояться, а радоваться, что идут под прикрытием своего огневого вала. Противник же в это время забился в траншею. Артиллерия лупит по нему, не может он поднять головы! А вы успели уже подбежать к нему вплотную, и теперь забрасывайте гранатами, поливайте его своим огнем!
Настроение, вижу, у них поднялось. Поблагодарил я участников учения за их старание, пожелал, чтобы они в настоящем бою не боялись своих разрывов и шли в наступление так же стремительно, как только что.
Меня порадовало, когда я услышал спокойные ответы:
— Постараемся, товарищ генерал…
Потом были проведены такие же ротные показные учения.
