У него было сильно развито исключительно важное для политработника качество: чужую беду или радость он воспринимал, как свою собственную, и люди, всегда чувствуя это, шли к нему с надеждой и доверием.
…К двадцатым числам августа не только для 6-й гвардейской армии, но и для всего Воронежского фронта начала складываться очень сложная обстановка. Противник, прорвав на узком участке оборону 166-й стрелковой дивизии 27-й армии, начал двигаться на восток по направлению Ахтырка, Краснокутск и вышел в тылы 52-й гвардейской дивизии генерала Таварткиладве, окружил 4-й гвардейский танковый корпус генерала П. П. Полубоярова и 71-ю стрелковую дивизию 27-й армии. Таким образом, противник остановил наши 1-ю и 5-ю гвардейскую танковые армии, и только благодаря тому, что мы имели резервы, нам с большим трудом удалось избавиться от частичного окружения в районе Ахтырки.
Когда мы уже считали, что противник остановлен и можно продолжать наступление, мне сообщили о переходе в мое подчинение 4-го гвардейского танкового корпуса генерала П. П. Полубоярова и 71-й стрелковой дивизии 27-й армии, которые окружены противником. На меня возлагалась обязанность вывести их из окружения.
Было принято решение сделать это силами 3-го гвардейского танкового корпуса и частями 51-й гвардейской стрелковой дивизии при поддержке ночной авиации. Быстро мы установили связь с окруженными войсками и с малыми потерями вывели их из окружения.
Последующие дни 6-я гвардейская армия медленно продвигалась вперед, и угроза окружения для нашей армии миновала, хотя некоторые наши части снова побывали в окружении. Так случилось с 210-м стрелковым полком 71-й гвардейской дивизии. Полком командовал подполковник Л. Я. Минин, которого я хорошо знал. Это был молодой кадровый офицер. Я его много раз видел в самых трудных боях, всегда ои был подтянут, спокоен, хотя возможно, что внутри у него все кипело, но он хорошо умел владеть собой.
Когда подполковник Минин получил приказ о выходе из окружения, он собрал командиров и объявил им свое решение:
— Атакуем противника на рассвете. Наш внезапный удар должен обеспечить успех выхода. С фронта нам помогут артиллерией, танками и живой силой. Задача нелегкая, но пусть это не страшит вас. Мы выполним свой воинский долг перед Родиной.
Офицеры разошлись, и ночью полк бесшумно выдвинулся на исходные позиции для броска в атаку. Незаметно для противника гвардейцы подползли к его окопам и, забросав гранатами, кинулись в атаку. Они уже прошли первую траншею, но в это время подполковника Минина ранило в обе ноги и он упал. Подбежавшему санитару он приказал найти начальника штаба полка и привести к нему. Когда тот пришел, он сказал:
— Подготовьте знамя и дайте его мне. Пусть меня поднимут автоматчики, я обопрусь на них и сам пойду в атаку.
Автоматчики подняли своего командира, и он со знаменем повел полк. С боем полк прорвал и вторую линию противника. Автоматчики продолжали нести раненого командира вперед и вперед. Однако случилось так, что Л. Я. Минина снова ранило, и притом смертельно, но автоматчики продолжали нести командира впереди полка, и полк при нашей поддержке вышел из окружения.
Я был в полку, когда хоронили Л. Я. Минина. Сколько за войну приходилось видеть, как хоронят воины своих командиров, но такого откровенного горя видеть еще не доводилось. Офицеры и красноармейцы полка плакали, как дети, навзрыд, не в силах сдержать свои чувства.
Долго не могли они успокоиться. Я хотел этот полк вывести в тыл, чтобы он немного передохнул, но воины просили этого не делать: они рвались в бой, чтобы отомстить за своего любимого командира, и воевали очень хорошо.
Итак, 6-я гвардейская армия вместе с соединениями 4-й и 5-й гвардейских армий, ломая упорное сопротивление противника, продолжала продвижение к Полтаве. Командир 71-й гвардейской стрелковой дивизии И. П. Сиваков в двадцатых числах сентября доложил мне, что его разведка была в Полтаве и выяснила, что там противник имеет небольшой гарнизон, не более двух батальонов с танками и артиллерией. Остальные части, по рассказам местных жителей и партизан, с которыми разведчики связались, ушли из Полтавы в ночь с 19 на 20 сентября.
Я доложил об этом командующему фронтом Н. Ф. Ватутину. Он приказал мне выделить передовые отряды, с тем чтобы 23–24 сентября освободить Полтаву. Я стал готовить войска и, когда все было сделано, поехал доложить Н. Ф. Ватутину о готовности армии к этой операции, но он мне сказал:
— Иван Михайлович, свой участок передайте генералу Жадову, 5-й гвардейской, а сами отправляйтесь в тыл, под Белгород. Вашей армии после тяжелых оборонительных и наступательных боев нужно дать отдых, пополнить вас живой силой и техникой. Отдыхайте и готовьтесь к освобождению Киева.
Я поблагодарил Н. Ф. Ватутина за доверие, заверил, что армия выполнит столь почетную задачу.
Однако 22 сентября я получил распоряжение Генерального штаба о том, что 6-я гвардейская армия выходит в резерв Ставки.
