Пока возмущённая хозяйка постоялого двора искала достойный ответ, беспокойная троица убралась.
Руфус сразу юркнул к себе, а слегка растерявшаяся Поллианна поплелась за Лорканом. Ингерама они застали спящим. Лицо бывшего лейтенанта было бледно. Видимо, удар головой даром не прошёл. Полли тихо ахнула. Лоркан же не собирался церемониться с приятелем:
— Эй, братец, ты чего тут удумал? Мы же не сдадимся каким-то там дроу!
Ингерам разлепил глаза:
— А. здорово, гулёна! И Полли здесь! Ну, каким-то дроу не сдадимся, хотя Рэйшен — не какой-то…
Ингерам говорил, а сам припоминал, как Лоркан "не сдавался" в катакомбах клана Эльгиниррок: когда Элина сцепилась с Инафай, он не выбирался из своего угла до тех пор, пока предводительница дроу не перестала подавать признаки жизни. Но сейчас не стоило говорить об этом, тем более при Полли. Да и Лоркан, похоже, сочувствие хотел проявить:
— Сильно он тебя?
— Да пустяки, приложил разок. А того парня, Келе, он знатно придушил. Полли, будь другом, глянь, как он там, этот Келе, а то с ним Руфуса оставили, а я Руфусу не доверяю…
Ингерам не знал, что Руфус удрал погулять и проветриться, прямо как Лоркан, так что злополучный Келе остался совсем один. Надо было проведать пострадавшего.
Дверь в комнаты Элины была не заперта. То ли Элина понадеялась на честность хозяев, следивших за порядком, то ли на бдительность нового слуги, а может, на то, что её просто побоятся грабить…
Как бы то ни было, Полли осторожно проскользнула внутрь. Похоже, дара Элина оставалась верна себе: она любила апартаменты из двух смежных комнат. Полли помнила, что в Жадвиле было примерно так же. Пока девушка крутила головой, осматриваясь, с широченной лавки у стены поднял русую голову дроу и спросил хрипловатым голосом:
— Ты ищешь дару Элину?
Полли едва не вскрикнула от неожиданности, но тут же взяла себя в руки.
— Ясного тебе неба! Ты, наверное, и есть Келе…
Дроу поднял брови, и стало видно, как отливают прозеленью его глаза.
— Ты меня знаешь, а я тебя нет…
Несмотря на мягкие интонации, Полли почуяла скрытую угрозу и поспешила объяснить:
— Я — Поллианна, я приехала сюда с дарой Элиной, просто живу в другой части города… Подругу охота была повидать…
Келе не видел этой девушки в подземельях, но говорила она искренне.
— Моя хозяйка ушла. Ты можешь передать через меня своё послание или просьбу.
Полли смешалась. У Элины раньше не было слуг, поэтому никто так откровенно не выпроваживал посетителей. Девушке стало обидно, она ведь беспокоилась за этого парня, а он готов попросту выпихнуть её за дверь.
— Я пришла, потому что слышала, как ты пострадал, и думала чем-то помочь тебе, — с горечью ответила Полли.
— Моя хозяйка сделала для меня всё необходимое, больше помощь не требуется.
Келе отвечал так, наученный предыдущим горьким опытом. Нередко хозяева подсылали кого-то, чтобы оболгать бесправного раба, спровоцировать на неосторожные слова. А за этим следовала расправа. Элина не была похожа на таких хозяев, но Келе предпочёл не проверять это на собственной шкуре. Не просто так говорили о людях, что они злобные, трусливые и жестокие существа. Как послушать — ещё хуже дроу. Впрочем, Элина упоминала перед уходом какую-то Полли, видать, это она и есть. Что ж, может, молоденькая и хорошенькая девушка не станет заниматься подставами.
— Ты можешь подождать дару Элину здесь. Надеюсь, она скоро вернётся, — Келе позволил себе слегка улыбнуться.
— Ой, это было бы очень хорошо! — Полли искренне обрадовалась. — Я что-то так переживаю, как она там среди дроу одна… Ох, извини, Келе.
— Очень мило с твоей стороны извиняться за то, что я — дроу.
Полли угнездилась на стуле и принялась с милой улыбкой расспрашивать Келе о клане Эльгиниррок. Келе снова насторожился. Что за вопросы? Зачем это ей? Отвечал он уклончиво, а потом и вовсе сослался на боль в горле и умолк.
— Ох, прости, Келе, — огорчилась девушка, — я такая невнимательная… Может, тебе дать тёплого питья? Нет? Ох уж этот Рэйшен, так бы и врезала ему по лбу!..
— Лучше не надо…
Элина вернулась в караван-сарай, когда уже изрядно стемнело. Прохлада спускалась с гор, растекалась рекой по улочкам, заставляя прохожих ёжиться. Элина, напротив, расстегнула мундир. Светлая рубаха под ним противно липла к телу: во время беседы с кланом пот тёк с Элины ручьями. Выдать свою нервозность перед дроу означало расписаться в собственной слабости, а допускать этого было нельзя. Элина рассказывала, описывала, уговаривала, переубеждала, отвечала на вопросы, и в конце концов все разошлись, довольные друг другом.
