Позже, когда они лежали на скомканной простыне, Келе думал о том, что оказывается, вот каково это, когда не нужно всё время быть начеку, чтобы уловить неудовольствие или даже гнев хозяев. Когда страх выпускает из своих удушающих объятий, и тебя не будут колоть, обжигать или щипать до синяков. Счастливый Рэйшен! Он мог каждую ночь… Впрочем, нет! Рэйшен оказался слишком глуп, чтобы оценить такую хозяйку и всё, что она предлагает. Настала очередь Келе побыть счастливым.
Он блаженно улыбнулся. Элина лежала, уткнувшись лицом куда-то в его рёбра, и он чувствовал её тёплое ровное дыхание. Пусть Рэйшен бесится сколько угодно, его место теперь при конюшнях.
Келеах выспался днём, и теперь он просто наслаждался покоем и безопасностью.
— Чего не спишь? Днём так хорошо выспался? — неожиданно спросила Элина, и её голос был вовсе не сонным. — Да что ж ты такой дёрганый?! Я же сказала, что не собираюсь бить тебя…
В доказательство своих добрых намерений Элина нежно погладила дроу вдоль бока. Смысл таких жестов Келе понимал: он откликнулся на ласку хозяйки и послужил ей, как только мог. Только тогда Элина заснула, и — Келе не солгал — ей больше ничего не снилось.
Эту ночь провести спокойно не удалось. Незадолго до рассвета в дверь постучали. Ухо Келе невольно дёрнулось, но он продолжал лежать неподвижно, чтобы не тревожить хозяйский сон. Стук в дверь повторился, на этот раз громче и настойчивее. Из-за двери послышался жалобный голос:
— Дара Элина, открой, меня, кажется, отравили!
Келеах не ожидал такой прыти от невысокой пухленькой женщины. Элина подскочила, одним движением переметнула тело через своего раба, больно упёршись локтем ему в живот, и принялась торопливо натягивать одежду.
— Это Руфус, — негромко сообщил Келе, потирая живот, — и его голос не похож на голос отравленного.
— Яды бывают разные, — хриплым от сна голосом ответила Элина.
Заправив рубашку в штаны, Элина поспешила отпереть дверь. Келеах тоже одевался, но, глянув на рубаху, лишь покачал головой и отложил рубаху в сторону. Зато он догадался зажечь фонарь, и при свете Элина рассмотрела бледное, перекошенное от страха лицо баронского сынка. Умирающим он и впрямь не выглядел, но что его так напугало?
— О, Рэйшен, — обрадовано проговорил Руфус, завидев дроу, — так вы помирились… Ой, извини, Келе, не сразу тебя узнал.
Элина недовольно нахмурилась при виде голого торса раба. Что за фокусы?
— Давай, Руфус, выкладывай, что произошло. С чего ты взял, что тебя отравили?
Руфус уселся поудобнее, не дожидаясь разрешения, и брякнул:
— Это Гвенедд. Она дала мне выпить какое-то снадобье.
Элина думала, что удивить её трудно, но Руфусу это удалось. Она опустилась на стул, заботливо подставленный Келе, махнла тому рукой, чтобы он тоже садился, и спросила:
— С чего ты решил пить что-то, предложенное дроу? И давай-ка всё по порядку.
Руфус немного помялся, ему было явно неловко, но делать нечего, пришлось рассказывать.
Поздним вечером к нему постучалась незнакомка. Он открыл дверь и увидел женщину-дроу с пышным облаком чёрных волос.
— Точно Гвенедд! — процедила Элина.
Женщина молча глядела на Руфуса и улыбалась, а он просто блаженно пялился на неё.
— Ты один? — спросила гостья у Руфуса. — Да? Тогда почему не приглашаешь меня войти?
Обалдевший Руфус рассыпался в извинениях. Человеческие девушки — и Полли, и Тати — были мгновенно забыты. Разве могут какие-то ничтожные девчонки сравниться с такой уверенной в себе красавицей?
— Какие у неё волосы! — сладко вздохнул Руфус. — А глаза! А кожа!
— А как она варит яды! — не удержалась от шпильки Элина. За её плечом хихикнул Келе.
Красавица оказалась без предрассудков, и очень скоро Руфус старался произвести на неё впечатление в классической горизонтальной позиции. Но человеческих сил оказалось недостаточно (Келеах снова фыркнул, на этот раз презрительно), Руфус чувствовал себя выжатым досуха. Гвенедд не рассердилась (ну, почти), а предложила Руфусу снадобье, усиливающее мужские способности.
— И ты просто согласился и выпил это?! — Элина схватилась за голову.
— Она… Она сказала, что все дроу такое пьют! — защищался как мог Руфус, но прозвучало это глупо и жалко. — Она сказала, что у Рэйшена такое всегда с собой, поэтому он… Ну, сама понимаешь…
— Идиот! — простонала Элина. — Ты бы хоть у Рэйшена спросил! Или у меня, на худой конец!
— Прошу прощения, — деликатно вмешался Келеах, — но момент для такого вопроса был неподходящий.
Руфус с благодарностью глянул на заступника. Бывают же и среди дроу славные ребята!
— У дураков и трусов подходящих моментов не бывает, — отрезала Элина. — Давай, Руфи, заканчивай рассказ.
Руфус ужасно обиделся, но отступать было некуда: увы, никто ему не поможет, кроме этой злобной фурии.
Гвенедд выудила из одежды серый флакон, наполненный примерно на треть какой-то жидкостью. Пахло травами, и Руфус решительно сделал несколько глотков.
— Всё, всё, хватит! — захохотала Гвенедд, отнимая и вновь закупоривая флакон. — А то ты меня заездишь.
