Небесный генералиссимус дал мне второй шанс прожить жизнь. И не просто жизнь, а ту, которую я знаю из газет и из журналов. Знаю, где можно упасть, чтобы подстелить соломку.Обычные люди не знают, что творится за их спинами, а мне…Мне суждено начать работу по дальнейшему соблюдению стабильности и мира в огромной стране под названием СССР. Чтобы обычные люди и дальше продолжали жить, работать, влюбляться и растить детей с уверенностью в завтрашнем дне.
— Вон, смотри, сейчас нас точно тормознут, — сказал я, показывая на пост впереди. — Вот чуйка у меня на подобные неприятности.
И точно, полненький милиционер в пальто цвета «маренго» махнул нам жезлом, указывая на место рядом с машиной канареечного цвета, по борту которой шла синяя полоса. Таким же желтым цветом светились буквы «ГАИ» на выкрашенном в синий багажнике.
— Сейчас точно будет денег клянчить, — вздохнул я.
— С чего ты взял? — спросил Зинчуков, поворачивая руль «Волги». — Ах да, забыл… Тебе же не просто так дали оперативную кличку «Оракул».
— Не кличку, а позывной. И тут всё просто, как дважды два четыре. Улаганский тракт особо не радует наличием машин, — хмыкнул я в ответ — Тут нет почти никого. А мы с московскими номерами «ММЦ» как подарок с небес. Не государственные номера, не правительственные… И по любому найдет какое-нибудь нарушение, чтобы дырочку в талоне пробить. Либо намекнет о возможности запломбировать дырочку денежкой.
— Думаешь? — хмыкнул Зинчуков. — Ну что же, тогда покажем ему фокус…
Он свернул на обочину и с улыбкой вышел наружу. Я тоже вышел, чтобы ноги размять и чтобы не упустить грядущий спектакль. Всё-таки путь не близкий, да и дорога из гравия не предполагала большого расслабления. Осенние дожди успели основательно подпортить покрытие, отчего Зинчуков еле слышно матерился, когда колесо попадало в невинную на вид лужицу, которая коварно скрывала глубокую рытвину.
Второй гаишник сидел в машине. Погода на улице не радовала, поэтому ему явно лишний раз не хотелось высовывать нос на улицу. Для «развода» хватит и одного человека.
— Старший лейтенант Кудытов! — небрежно отдал честь остановивший нас гаишник. — Нарушаем, граждане?
Вот так вот с места и в карьер. Даже не спросил для приличия документы, не попялился в них, чтобы хотя бы чуточку проявить заинтересованность. Нет, сразу же пошел прессинг.
— Да вы что? Какие нарушения? — доброжелательно отозвался Зинчуков. — Мы самые законопослушные люди в СССР! Сами не нарушаем и нарушителей презираем.
— Да? Тогда почему превышаете скорость? — нахмурился старший лейтенант Кудытов.
— Когда? — сделал глуповатое лицо Зинчуков. — Я всегда езжу аккуратно. Тем более, что путешествуем с сыном, любуемся горами и природой… Тут не до скорости.
В ответ на его слова старший лейтенант поднял вверх руку с секундомером-скоростемером. Он показал значения на круглом циферблате, а потом махнул рукой в ту сторону, откуда мы ехали.
— Вон там стоят столбики, отмеряющие сто метров. Так вы превысили разрешенную скорость на целых двадцать километров. А говорите, что никогда не лихачите, товарищ автовладелец, — покачал головой лейтенант.
В его голосе слышалась вселенская грусть от того, что существуют на свете подобные люди, которым сам черт не брат и которых хлебом не корми — дай только нарушить правила дорожного движения. Ведь как раз из-за таких людей и должны мерзнуть на холодном ветру люди, подобные доблестному гаишнику Кудытову.
— Ух ты, даже не заметил, — продолжал валять дурака Зинчуков. — У вас тут такие виды, такие алтайские красоты, что невольно перестаешь следить за скоростью. Прошу прощения, товарищ старший лейтенант. Больше такого не повторится. Может… Обойдемся предупреждением?
И тут лицо гаишника стало ещё грустнее. Он явно жалел нерадивого водителя и его сердце обливалось кровью, но…
— Товарищ водитель, к сожалению я не могу вас так просто отпустить. Вы сами видите, что дорожное покрытие неровное и превышать скорость ни в коем случае нельзя. К сожалению, подобные действия могут привести к аварийной ситуации. Я просто вынужден сделать прокол в вашем талоне… Эх, и куда же вы так спешили-то?
С видом самого скорбящего в мире человека гаишник достал свой компостер. По его лицу только горькая слеза не пробежала — так он переживал о грядущем действии.
— Так мы же фокусники, торопимся в Акташ на представление, — Зинчуков вытащил свой идеально целый талон. — Товарищ старший лейтенант, так может не надо делать прокол в таком талоне? Зачем портить жизнь водительскую? Может, как-нибудь по-другому удастся договориться?
Гаишник помолчал для вида. Оглянулся на своего напарника, посмотрел на меня.
— Товарищ водитель, вы хотите договориться с инспектором ГАИ? — поднял он бровь.
— Ну да, я могу показать фокус с превращением десятирублевой купюры. Вот сейчас я положу эту купюру вам в карман, скажу волшебные слова, а через мгновение она удвоится. Хотите увидеть такой фокус? — с лукавой улыбкой спросил Зинчуков.
Гаишник недоверчиво хмыкнул:
— Что? Вот так вот прямо и удвоятся?
— Зуб даю! — ответил Зинчуков.
— И червонец дадите посмотреть? А то вдруг там он какой с секретом?
— Конечно дам, вот, держите…
Зинчуков выудил из кошелька красновато-рыжую купюру с портретом Ленина и протянул её гаишнику. Тот осмотрел её со всех сторон, понюхал, только что на зуб не попробовал.
— Ловкость рук и никакого мошенства? — спросил Кудытов.
— Так точно, товарищ старший лейтенант.
— И удвоится?
