"Было ли услышанное мною правдой? Боги, могу ли я верить своим ушам?!" Гирем кусал губы, глядя то на безумно пляшущий огонь в камине, то на сморщившееся лицо Элли. Он не мог спокойно говорить это ей, такой доброй и ласковой. Он не мог спрашивать её о самом ужасном.
Позади себя он услышал тихое покашливание Джаффара. Странно, но звук голоса хрониста придал ему решимости.
- Мы были в вашем старом доме. Там мы нашли Сиверта и...
Его голос дрогнул. Элли прижала к груди левую ладонь, а правой рукой ещё сильнее обняла спавшего младенца. Гирем придвинулся к ней, незаметно сжав покрепче свой жезл.
- И трупы.
Из глаз женщины выкатилась слеза, а через несколько мгновений она тихо захныкала, свернувшись калачиком на полу и прижав к себе младенца.
- Нет, нет, нет, - твердила она между частыми всхлипами. - Этого не может быть. Он никого не... Что вы с ними сделали?
Гирем ожидал, что женщина набросится на них. Ждал, что она прикинется дурочкой и начнёт спокойно отрицать все обвинения. Он надеялся на это! Но он никак не ждал, что она начнёт плакать.
В замешательстве глядя на хрониста, Гирем принялся осторожно гладить Элли по голове.
- С Сивертом всё в порядке. Он сейчас сидит в моей комнате, и пока никто не знает о том, где мы его застали. Он что-то делал в погребе, наверное, хотел убрать трупы, может быть, предвидел, что кто-нибудь случайно на них наткнётся, особенно сейчас, когда вся деревня поставлена на уши. Но его судьба сейчас зависит от того, что скажешь ты. Поэтому, пожалуйста, Элли, я умоляю тебя, перестань лить слёзы и ответь на простой вопрос.
Женщина перевела на него взгляд опухших и покрасневших глаз. Гирем прикрыл веками свои.
- Ты ведьма?
Некоторое время женщина стонала, содрогаясь в спазмах. Гирем поднял взгляд на Джаффара - лицо мужчины не выражало ничего. Его собственное сердце билось, сотрясая грудную клетку. Он знал, что не почувствует облегчения при любом исходе. Он чувствовал, что не верит больше в невиновность Сиверта. Вне зависимости от того, что сейчас скажет Элли, кто-то из этих двоих будет убит. Неважно, какой ответ даст женщина.
"Нет!" - ударила в голову мысль. - "Не всё равно! Погибнуть могут оба, если Элли признает их с мужем вину".
- Ну? - тихо спросил он, коснувшись её плеча.
- Я ведьма, - тихо ответила Элли.
Гирем думал, чтобы был готов к этому ответу. Ошибка. Слова Элли словно выбили из-под него землю.
"Десять лет. Десять лет этот демон водил нас троих за нос. Три высокомерных идиота". Он разозлился на себя, на отца, на дядю. На Сиверта.
А Элли, положив свёрток с младенцем на пол, встала на колени и прижалась опухшим лицом к его ногам. Гирем в ужасе отшатнулся от неё.
- Я ведьма, Гири. Но я не имею никакого отношения к порче! Поверь мне! Ты же знаешь меня, знаешь Сиверта. Он хороший человек, он никогда не выбрал бы себе в жёны пакостливую дрянь!
- Боги, Элли, - только и мог вымолвить Гирем, ожесточённо растирая ладонями свой лоб. - Что ты наделала?
- Ничего, что стоит порицания! - выкрикнула женщина. По её взгляду Гирем понял, что женщину озарила какая-то мысль.
- Я... я умею вызывать огонь. Я могу спасти Алана!
Гирем почувствовал, что внутри него закипает гнев. И одновременно он всё ещё пытался понять Одержимую.
- Если бы ты не боялась за свою шкуру, то спасла бы Алана.
- И меня бы убили!
- Может быть, и не убили! - воскликнул Гирем, ходя взад-вперёд вдоль камина. Он не верил в то, что говорил. Отец слишком жесток, чтобы помиловать Одержимую. Молодой мужчина остановился, посмотрел на Джаффара.
- Сумеешь посторожить её, пока я схожу за стражей?
- Боюсь, что не сумею, - признался тот. - Кто знает, что она может выкинуть.
Гирем поморщился. Стоявшая на коленях женщина была так не похожа на коварного демона.
- И что будем делать?
- Помилуй нас с Сивертом, и я спасу Алана, - сказала Элли, качая в руках младенца.
- Не знаю, может, отведём её вниз вместе?
- Я не хочу оставлять Алана одного.
- Пожалуйста, Гири, помилуй хотя бы Сиверта!
- А, была не была! - Джаффар махнул рукой и аккуратно ткнул торцом жезла прямо в затылок женщине.
Удар всё равно вышел сильным - Элли безмолвно повалилась под ноги Гирему. Он взял её на руки, а Джаффар с неохотой поднял разревевшегося младенца.
- Боги, как мне не нравятся дети.
Через распахнутые ставни в комнату Гирема тянулась утренняя прохлада. Единственное окно выходило на восток, где небо приобрело нежный персиковый оттенок.
Гирем лежал на кровати, заложив руки за голову и скрестив ноги там, где ещё вчера находилась одна из деревянных спинок. Он не отрывал взгляда от оранжевого прямоугольника на стене. В голове шумело, и сквозь этот фон прорывались воспоминания минувшей ночи, вставая перед мысленным взором яркими картинками.
