Я уже год жил в Израиле, когда на гастроли приехал Геннадий Хазанов. Это было событие для всех репатриантов из СССР, он выступал на переполненном стадионе, его горячо принимали, но главный эмоциональный удар он припас на финал:
– Сегодня произошло великое событие в моей жизни, – провозгласил он в микрофон, – я стал гражданином Израиля! – и высоко поднял свой новый паспорт.
Такой овации, думаю, он никогда не имел и больше иметь не будет: стадион встал и долго восторженно кричал и аплодировал. Через какое-то время я узнал, что Хазанов купил дом в Раанане и периодически живёт в нём, приезжая из Москвы.
Когда я задумал провести в Израиле международный фестиваль смеха (расскажу об этом чуть позже), первым, кому я позвонил, был он. Я радостно перечислил, сколько делегаций приедет, из каких стран, где будут проходить фестивальные концерты и, естественно, предложил ему участвовать в этом фестивале и быть председателем жюри. В ответ услышал спокойный, холодный голос:
– Саша, а зачем это мне надо? Если мне захочется выступать, я сам организую свои концерты.
Это было, как ушат холодной воды. Но я ещё не понимал, что разговариваю уже с другим, новым Хазановым, и по инерции продолжал:
– Я рассчитывал, что, став гражданином Израиля, чем ты так гордился, ты поддержишь первый израильский международный фестиваль смеха… И ещё я надеялся, что в силу наших давних дружеских отношений, ты просто захочешь мне помочь…
В ответ прозвучал всё тот же холодный вопрос:
– А зачем это мне надо?
Я пришёл в себя и спокойно произнёс:
– Спасибо, Гена!
– За что? – удивился он.
– За урок, который ты мне преподал – очень нужный и полезный урок!
Поверьте, я пишу об этом не со злостью и обидой, а с тихой грустью, которая приходит, когда теряешь то, чем когда-то дорожил.
Зато бывали у меня здесь не только потери, но и находки.
Имя Анатолия Алексина было мне, как и всем гражданам СССР, хорошо известно ещё со школьного возраста: я читал его увлекательные повести, с удовольствием смотрел спектакли, поставленные по его пьесам, знал, что он – лауреат многих государственных и международных премий, секретарь Союза писателей и заместитель главного редактора журнала «Юность». И вдруг я узнаю, что Алексин приехал в Израиль, сперва лечиться (у него было почти потеряно зрение), а потом остался в Израиле навсегда. Естественно, его сразу выбрали в правление Союза писателей, мы стали часто встречаться, и я постепенно, всё больше и больше, проникался к нему искренней симпатией. Я увидел мягкого, доброжелательного человека, который никому никогда не отказывал в литературной помощи, писал предисловия, давал рекомендации в Союз, публиковал добрые рецензии даже на те произведения, которые, на мой взгляд, этого не заслуживали. Постепенно наши отношения становились всё более дружескими. Мы стали чаще встречаться. Анатолий был просто очарован Майей, её обаянием, сочувствием и доброжелательностью, особенно, её улыбкой, которая, как он напишет после, «вовлекала окружающих в мир благожелательности, доброты и взаимопонимания».
Удивительно нежно и трогательно Алексин относился к своей жене Тане, несмотря на годы, всё ещё очень красивой и элегантной женщине, дворянское происхождение которой проявлялось даже в том, как она носит шляпку или снимает перчатки. При всём этом она была очень больна, перенесла несколько тяжёлых операций. Алексин сопровождал её ко всем врачам, на все процедуры, заботливо ухаживал за ней, забывая о собственных болезнях, которых у него было предостаточно. Когда Таня чувствовала себя получше, он водил её на дипломатические приёмы, на свои творческие вечера, на телеинтервью, и всегда находил место сказать там о ней несколько добрых и восторженных слов.
В начале 2005-го года русский канал «Израиль плюс» провозгласил Анатолия Алексина «Человеком-легендой» и удостоил его специальной премией. Вручить эту премию попросили меня – конечно, я с радостью согласился. Во время этой передачи Таня сидела в зале, и я прочитал стихи, посвящённые ей, зная, что это будет самым большим подарком для Анатолия. Отталкиваясь от Маяковского, от его «Левого марша», я назвал эти стихи «ПРАВЫЙ ДЕМАРШ».
