— С другой стороны, довез, причем почти живыми, — значит, боевую задачу выполнил. Молодец, ефрейтор. Не сердись.
Игорь повел плечом, показывая, что не сердится, и надулся уже с облегчением.
Офицеры вышли из машины, разминаясь и потирая отбитые фрагменты.
Сабитов сразу прошелся вдоль забора, прицельно разглядывая холм, профиль поляны и ее открытость. Вернувшись к машине, он подтвердил:
— Точка для радара идеальная. Чуть подчистить там и там, холм подровнять — и как специально подготовленная площадка будет. Но стоял здесь явно не он. А что тогда?
— Черт его знает, — ответил Нитенко, озабоченно ощупывая поясницу. — Что-то армейское, а что именно, уже не установить. Я на хозяйстве второй год, раньше тут авиаполк ПВО стоял, а до него после Даманского чехарда была. Три, что ли, части друг друга меняли. А уж что до того было, и старожилы, как говорится, не припомнят.
Сабитов тем временем, задумчиво покачав створку ворот, раскрутил и отбросил ржавый пруток, сцепивший ее с соседней, приподнял створку, чуть переставил и скользнул сквозь образовавшуюся щель к холму.
Нитенко качнулся было следом, но, оценив размер щели и собственного живота, предпочел остаться на месте, лишь напутствовал:
— Осторожней там, на арматуру не напоритесь. Или в щель ногой запросто можно.
Земских, возясь у откинутого борта уазика, добавил:
— Ага, тут руки-ноги только так ломаются. По слухам, до войны и сразу после вокруг вообще была глухая запретка с лагерем. А радар вроде дальше стоял, на вырубке в трех километрах северо-западнее.
Сабитов сказал, проворно карабкаясь на холм:
— Это слишком далеко. Контрольный периметр размыкается, получается дыра в безопасности.
Он достиг вершины и принялся изучать окрестности с новой точки, медленно поворачиваясь на месте, будто модель радара.
Из-за деревьев офицеров с интересом изучала небольшая рыжая лиса.
Пасть ее растянулась как будто в улыбке.
Земских, не обращая особого внимания на маневры Сабитова, весело пересказал Нитенко беседу с Гордым. Нитенко, хохоча, объяснил Сабитову:
— Бич этот мечтает на самолетике прокатиться. Идея фикс просто. Причем непременно какого-то там июня, вроде как на этой неделе уже. И за это готов всему личному составу ноги мыть и воду с лица пить. Как майские проходят, так только держись: Гордый пикирует почти в ежедневном режиме. Меня, говорит, предыдущие командиры за особые заслуги раз в год катали, и как бы нам тоже об этом договориться. А я, говорит, в долгу не останусь. Представляете?
— А мне лета-ать охота, — пропел Земских. — А нам пожра-ать… Товарищ капитан! Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста.
Он уже проворно выставил еду и выпивку из дорожных котомок на откинутый задний борт уазика.
Сабитов, скользнув брезгливым взглядом по гастрономическому великолепию, холодно сказал:
— Благодарю, некогда. Есть смысл немедленно поискать документы, подтверждающие режим консервации. Если их не существует, надо именно здесь ставить один из радаров, и приступать как можно скорее.
Он ткнул пальцем себе под ноги.
— Да тут пол-леса в древних секретках, на каждую документов не напасешься, — добродушно заметил Нитенко. — Проверим, конечно, ничего не найдем и, засучив рукава, дружно, весело и с песня́ми примемся за работу.
Предложение совершенно правильное, верно, товарищ капитан?
— Так точно, товарищ майор, — сказал Земских. — Вот только технику у района выпросим. Своих бульдозеров мы, понятно, не держим.
— В общем, всё на контроле и на мази, — подытожил Нитенко. — А пока надо это большое дело спрыснуть.
Он двинулся к импровизированному дастархану, потирая руки.
— Если техника такая проблема, я лично этот квадрат зачищу сегодня же.
Пара ФАБ-250 у вас найдется? Прямо сейчас запрошу у округа разрешение, бомбы к Ли-2 прицеплю и сровняю тут все, — сухо сказал Сабитов.
Он сбежал с холма, выскользнул в щель между створками ворот, прошел мимо уронившего руки Нитенко и двинул к помятым зарослям, демонстрируя, что сейчас уйдет в часть пешком.
Лиса отбежала в глубь чащи и замерла там, с любопытством следя за развитием событий.
У самых кустов Сабитов остановился и повернулся, выжидая. Земских пожал плечами. Нитенко сделал вялый жест, сел на переднее место и хлопнул дверью. Земских, сплюнув, собрал края покрывала, расстеленного в качестве скатерти, завязал углы, не обращая внимания на звяканье, швырнул тюк в багажник — Игорь от звука страдальчески поморщился, — с лязгом закрыл багажник и тоже вернулся в уазик. Сабитов ровным шагом дошагал до машины и присоединился к остальным.
Обратный путь был не легче, но никто не проронил ни слова, ни оха.
Нитенко, приложившийся о стальную распорку уже виском, даже не покосился на ссутулившегося над рулем Игоря — растер ушиб, не отворачиваясь от окошка в двери.
Земских и Сабитов тоже старательно смотрели в разные стороны, как орел на царском гербе. На выезде из леса уазик миновал громкую группу подростков, скучившихся на вытоптанном пятачке: видимо, играли в монетки или ножички.
Сабитов опустил веки и не открывал глаз, пока вопли и хохот не покинули пределы слышимости.
