— А я майор, а я майор! — взвыл Серега с триумфом.
Ему адски везло и в ножички. Обычно Серега выступал совершенно не мастерски в любом деле, да и паршивый ножик норовил упасть и после того, как острие глубоко вонзалось в землю. Но сегодня Сереге перло, как Петьке-картежнику из анекдота. Полураскрытый ножичек прочно вставал на мостик и неширокую спинку, а разок умудрился даже замереть вверх тормашками на незаточенной кромке короткого лезвия.
Удачливость Сереги и его вокал Димона веселили, Саню раздражали, а Андрюху бесили все сильнее. Серега, захваченный ликованием, ничего, конечно, не замечал. Когда его ножик после особенно ловкого кульбита чуть не воткнулся в кроссовку Андрюхи, тот рассвирепел.
— Ты офигел, на фиг? — рявкнул он и пнул ножик.
Подошва скользнула, и Андрюха чуть не плюхнулся наземь, смешно взмахнув руками. А ножик, подлетев на метр, воткнулся рукояткой параллельно земле, десятиочковым способом. Пацаны заржали, Серега громче и восторженнее всех.
— А я! Май!.. — прогоготал он, в изнеможении валясь на траву.
Андрюха взорвался и заорал:
— Майор ты, борзый самый, да, блин?
Он выдернул Серегин нож из земли и зашвырнул далеко в лес.
— И батя у тебя майор, да, блин? Герой-испытатель, да, блин?
Андрюха наскочил на Серегу, который никак не мог перестать смеяться, поднял его за шкирку и звучным пинком направил в сторону школы, продолжая орать:
— А где, блин, твой батя, и кого, блин, он испытывает?
Серега, отлетевший на несколько шагов, с трудом устоял на ногах. Он обернулся с испуганной улыбкой, надеясь, что Андрюха просто шутит.
— Андрюх, ты чего как припадочный? — спросил Димон.
Саня тоже смотрел без одобрения.
Серега, заметив это, нерешительно шагнул к пацанам.
— Вали отсюда! — рявкнул Андрюха. — Заманал, блин, Лайка Ваймуле!
Иди, блин, папочке-майору жалуйся!
— Андрюх, завязывай, — посоветовал Саня.
— Я тебе ща рыло завяжу, соваться будешь! — громко сказал Андрюха и ткнул пальцем в сторону Сереги: — Вали, понял? Еще сунешься — голову оторву на фиг, никакие мамкины врачи не пришьют.
— Андрюх, ну ты чего? — плаксиво протянул Серега.
— Что ты сказал? — спросил Саня Андрюху неприятным тоном, имея в виду явно не наезд на Серегу, а выпад в собственный адрес.
— Народ, вы чо загнались, ну? — снова влез Димон.
— Ты вообще заткнулся, — скомандовал Андрюха и бросил Сане, не поворачиваясь: — А ты невнятно понял, в уши долбишься?
— Так ты проведи по-взрослому, коли дерзкий такой, — сказал Саня, неторопливо снимая часы с запястья.
— Жди, поня́л? — велел Андрюха. — Ща с этим дюкóм разберусь, до тебя дойдет.
Серега не стал дожидаться, пока до него дойдет очередь, и пошел к поселку, сперва медленно, то и дело оборачиваясь, чтобы не пропустить, как старшеклассники расхохочутся и Андрюха скажет, что они просто прикалывались, и позовет играть дальше. Но никто не хохотал, Андрюха с Саней угрожающе сошлись, а Димон застыл рядом с ними, что-то пытаясь разъяснить, и Серега понял, что никто его играть не позовет, что они цапаются всерьез, и орал на Серегу Андрюха всерьез, псих недоразвитый, и обидеть хотел всерьез, потому и про маму говорил, и про папу почему-то, и, наверное, правда оторвет Сереге голову, если тот попробует приблизиться, так что все мечты о классных каникулах, которые Серега проведет вместе со старшеклассниками в играх, беседах, забавах и чем там еще старшеклассники занимаются, так что, когда Славян с Юросом вернутся из лагеря, не они будут хвастаться тамошними «Зарницами» и ночными набегами с зубной пастой на бабские палаты, а Серега им — вернее, ему даже хвастаться не придется, они сами увидят, что он закорефанился со старшеклассниками, и офигеют, — так вот, все эти мечты, сладко распиравшие Серегу, как вторая подряд бутылка лимонада, рухнули, сгорели синим пламенем и осели горьким дымком, беспощадно евшим глаза.
Сереге было двенадцать, и он был абсолютно несчастен.
Он всхлипнул, попробовал удержаться и заревел в голос, отчего перешел с быстрого шага на бег вслепую по пустой, к счастью, улице. Никто его вроде плачущим не видел. Во всяком случае, сам Серега не видел никого — особенно Райку.
Та устало вышла из школы, с мрачным сочувствием проводила взглядом спотыкающийся забег Сереги и села на крыльце ждать Людмилу Юрьевну, которая обещала грандиозные неприятности каждому, кто уйдет домой без отчета о проделанной за день работе.
Сабитов вышел из уазика сразу за КПП, захлопнул за собой дверь и молча козырнул. В кабине ответили тем же.
Выждав, пока машина с хмурыми офицерами отъедет подальше, он огляделся и направился в чипок.
Гарнизонный магазин навевал грусть. Чипок был небольшим, прилавок со стеклянной витриной метра на три и полдесятка полок за спиной, заставить их чем-нибудь было несложно. Их и заставили — не чем-то даже, а чем попало.
